Он толкнул дверь и вышел. Ветер на крыше был сильный — растрепал причёску, зато немного прояснил голову.
На крышу изредка кто-то забирался; в углу валялось несколько смятых пивных банок, и ветер гнал их, дребезжа, к краю.
Хэ Чао лёг на крыше и, не моргая, уставился вверх — будто видел себя в девятом классе, и коренастого, стриженного под горшок Фан Сяолэя.
«В лаборатории уже, наверное, никого — время-то позднее».
«Братец Чао, опыт опасный, а мы вот так тайком...»
«Я все шаги из видео наизусть выучил, проблем не будет».
«А ключи ты где взял?»
«Спёр».
«...»
Множество голосов кружило вокруг, утягивая его туда, в бездонную темноту.
Густой чёрный дым, от которого невозможно дышать.
Вой пожарных сирен.
И встревоженный голос охранника, кричавшего в телефон.
А потом — женщина, резко допрашивавшая их: «Кто вам разрешил самовольно проводить опыт?! Учитель Лю был в подсобке — его едва успели вытащить! Кто за это ответит?!»
Дело подняло страшный шум: ученики украли ключи и тайком ставили химический опыт — мало того что авария, так ещё и едва до смертельного случая не дошло.
В школе Дэюй химлаборатория была под строгим контролем, и при ней имелась специальная подсобка — кабинет дежурного учителя. В тот день как раз дежурил учитель Лю, и никто не мог подумать, что после уроков он не ушёл, а, смертельно устав на работе, уснул прямо за столом.
Если бы охранник не напомнил, что не видел, как учитель Лю выходил за ворота, они бы вообще не узнали, что внутри кто-то есть.
«Да что случилось-то? Фан Сяолэй, молчишь? Тогда Хэ Чао — говори».
«Ключи украл я, — Хэ Чао услышал, как собственный голос звучит — слово за словом; хоть от такой ситуации он и растерялся, но сказал всё как было. — Опыт тоже я делал. Я попросил его пойти со мной, он ни при чём».
Женщина сидела за столом, вертела в руках красную ручку, большим пальцем то надвигая, то снимая колпачок — долго-долго. Потом успокоилась, потёрла переносицу и сказала: «Я поняла. Идите пока в класс... Об этом — никому. Кто бы ни спрашивал — молчок».
Когда вышли из кабинета, Фан Сяолэй весь дрожал от страха.
«Учительница сказала — что-нибудь придумает, — Хэ Чао потрепал Эр Лэя по голове. — Ты тут ни при чём. Наказывать — так меня».
Тогда Хэ Чао ещё не знал, что значило «придумает» — а значило оно: пожертвовать плохим учеником ради хорошего. Пока Фан Сяолэй не получил приказ об отчислении.
С оценками Фан Сяолэя в старшую школу попасть было почти нереально — так не лучше ли, чем портить школе проходной процент, заодно и выпереть его?
До чжункао оставалось всего ничего, а когда Хэ Чао обо всём узнал, исправить уже ничего было нельзя.