— Это мой дом! Убирайтесь отсюда к чертям, собирайте свои манатки и проваливайте! Убери свои грязные лапы, кто тебе разрешил ко мне прикасаться?! Да кто ты вообще такая, чтобы…
— Молодой господин, я сварила похмельный суп, выпейте немного, — робко лепетала Афан. — Вы слишком много выпили…
Что-то тяжелое с глухим стуком полетело на пол, и крики стали еще пронзительнее:
— Я сказал — пошли вон! Все вон! Вы, отребье, человеческого языка не понимаете?! Ах да, склероз проклятый, я и забыл, что в этом доме мое слово больше ничего не значит. Зато всякие приживалы с чужими фамилиями мнят себя пупами земли!
…
Се Юй ворочался с боку на бок, пока наконец в раздражении не сел на кровати, процедив сквозь зубы:
— Блядь.
Три года.
Этот фарс продолжался изо дня в день уже три года.
Три года назад Гу Сюэлань вышла замуж за известного в городе А предпринимателя Чжун Гофэя. Новость облетела весь город, породив волну грязных слухов и домыслов, которые коснулись не только самой Гу Сюэлань, но и Се Юя.
Сплетни расписывали так подробно, будто все происходило на глазах у публики.
Сердобольные обыватели, обожавшие копаться в чужом белье, сочинили десяток версий их биографии, среди которых лидировали ярлыки «любовница» и «бастард».
Если бы Се Юй сам не прожил столько лет в бегах от долгов, перебиваясь с хлеба на воду и месяцами не имея возможности оплатить школу, он бы и сам поверил в эти дешевые сказки.
Для Чжун Цзе — родного сына Чжун Гофэя — было неважно, какая из версий правдива. Он не принимал ни одну и не желал знать правду.
Он видел лишь факт: после смерти матери кто-то пришел и прибирает к рукам все, что принадлежит ему по праву. Особенно самое главное — право на наследство.
Спустя приличное время внизу наконец все стихло — пьяного молодого господина кое-как уговорили и увели в комнату. Лежа в постели, Се Юй отчетливо услышал, как захлопнулась дверь спальни Чжун Цзе, а затем мимо его собственной двери кто-то тихо прошел, тяжело вздохнул и спустился обратно на первый этаж.
Се Юй лежал с открытыми глазами, бездумно глядя во тьму.
Вдруг сильно захотелось пить — словно огонь разгорелся в груди и поднялся к самому горлу.
Гу Сюэлань сидела в гостиной на диване с потерянным видом. Белая шифоновая сорочка струилась по полу. Увидев спускающегося Се Юя, она лишь слегка подняла на него усталые глаза:
— Ты чего встал? Разбудили?
Се Юй знал, что найдет ее здесь. Ему хотелось сказать: «Я же просил тебя не лезть. Пусть бесится сколько влезет, тебе-то какое дело?», но при виде ее поникшей фигуры он проглотил эти слова и лишь сухо спросил: