Се Юй, судя по всему, предпочёл братанами не быть.
Хэ Чао оставалось только отвернуться. Мелкий неблагодарный — с глаз долой, из сердца вон.
Через несколько минут Хэ Чао опять не выдержал и наклонился к мелкому неблагодарному:
— Вообще-то у меня есть один вопрос.
— ?
— Почему у Лао Тана уровень выше, чем у меня? Я игрок-донатер[1]... — на полуслове Хэ Чао осёкся. — Лао Се, ты уже перебарщиваешь. Хватит уже, всё ещё смеёшься?
Хэ Чао страшно хотелось засесть в туалете с сигаретой, но на деле из кармана можно было выудить только конфету.
— Ставлю пятьдесят фэней — это точно Вань Да, паскуда, — Хэ Чао обвёл класс взглядом. — Больше некому. У этого рот даже закрытый — и то протекает.
Вань Да ни с того ни с сего получил обвинение, а сам даже не подозревал.
Месячные контрольные проверили быстро. Наутро, когда ученики один за другим входили в школьные ворота, на доске объявлений уже висела рейтинговая таблица: белая бумага, чёрные иероглифы — доска, плотно забитая именами.
Живущие в общежитии всё ещё не привыкли к тому, что их будят песней «Служить родине верой и правдой», и к ежеутренней двадцатиминутной речи радиоведущего — завуча Цзяна: «Мы обязаны бороться, отдавать все силы, чтобы потом не жалеть!»
Се Юя, как обычно, разбудили. За дверью полнокровные обитатели общежития проводили утреннюю ругань.
Ещё пришло сообщение от Хэ Чао из комнаты напротив — видимо, тоже только что проснулся. В сообщении был один-единственный восклицание: «Бля».
Через несколько минут пришло ещё одно:
— Мелкий, встал?
— Нет.
— Я тоже. Перетерплю двадцать минут — и спать дальше.
— Ты что, на первый урок не пойдёшь?
— Первый — Лао Тан. Дай передохнуть.
На первый урок Хэ Чао не пошёл, зато его контрольные снова пошли гулять по классу.
— Если собрать все сочинения Чао-гэ по китайскому и сшить в один том — это же просто фонтан радости, — говорил Лю Цуньхао. — Я никогда не видел более убойного хода мыслей при решении задач: он ещё и составителей теста троллит... Охренеть.
— А ты его сочинение видел? «Вид со спины» — написал про собственную спину. Первая фраза: «Мне кажется, мой вид со спины исключительно красив», — и дальше восемьсот иероглифов безостановочной саморекламы.
— Ха-ха-ха-ха-ха, убиться можно! Юй-гэ, ты читал? Иди сюда, вместе почитаем.
Никогда прежде Се Юй не осознавал с такой ясностью: за какой-то короткий месяц с начала учёбы его жизнь стала совершенно другой.
Внезапно появилось множество голосов.
Эти голоса втискивались — властно, капля за каплей.
Очень громкие. Очень шумные.
Хэ Чао подгадал момент и проскользнул в класс ровно со звонком с урока китайского.