...
Это была воистину трогательная сцена товарищеской любви.
До слёз.
Хэ Чао как раз раздумывал, не заменить ли тетрадь учебником математики — площадь тени была бы больше, — как с кафедры вылетел маленький кусочек белого мела и безошибочно прилетел ему по голове.
Мелок отскочил и, неспешно прокатившись, замер у мусорного ведра.
Учитель математики не знал — сердиться или смеяться:
— Двое на последней парте, вы что, думаете, меня здесь нет?
Услышав это, Хэ Чао разжал руку — тетрадь упала и приземлилась прямым попаданием Се Юю на лицо.
Се Юя разбудило на месте.
Он только что уснул, а проснувшись, ещё не соображал, где он, и, не успев открыть глаза, послал Хэ Чао:
— Ты смерти ищешь?
Не успели эти слова отзвучать, как в их сторону полетел новый кусочек мела.
У Чжэн преподавал без малого десять лет, и искусство метания мела у него было доведено до совершенства. Всех, кто отвлекался на уроке или клевал носом, он будил именно так.
Бил без промаха.
Эффект впечатляющий, и время урока не тратится.
Се Юй ещё не понял, что вообще происходит, а в него уже дважды попали.
Хэ Чао, уклоняясь, говорил:
— Учитель У, мне кажется, нам всем стоит немного успокоиться...
— К хуям успокоиться, — У Чжэн чуть не сорвался на мат, но в последний момент сдержался. Сдержавшись, он не стал тратить на них слова, а ткнул пальцем в дверь: — Вон. Идите оба к двери и успокаивайтесь стоя. Хотели остыть? Вот и остывайте как следует.
Ранним утром Се Юй, так толком и не поспав, стоял вместе с Хэ Чао у дверей класса 2-3, прислонившись к окну.
Первым уроком тоже была математика, и У Чжэн остывал медленно — велел им вернуться на места только со звонком. Так что всю перемену они простояли у двери швейцарами.
По коридору сновали люди.
— Пока я ещё могу себя контролировать, — сказал Се Юй, — объясни.
Хэ Чао:
— Я же сказал — боялся, что ты слишком растрогаешься.
У Се Юя правда был не самый ангельский характер. С детства он руководствовался принципом: не тратить слова на придурков, а сразу дать в морду. Сдержавшись, он решил дать Хэ Чао ещё один шанс:
— ...Говорить будешь?
Хэ Чао не успел ответить — Вань Да высунулся из окна, склонив голову набок:
— Это воистину история, от которой слёзы наворачиваются, но с трагическим концом! Братан Чао — ты реально крут, ещё и солнышко братану Юю загораживал. Только вот это чувство суждено было тронуть лишь тебя самого.
Хэ Чао:
— Дада, ты чего такое говоришь?
Вань Да:
— Так я ж о чём — ты на лицо братана Юя посмотри. Мне кажется, он сейчас хочет оторвать тебе голову и погонять как футбольный мяч.
Хэ Чао всё ещё хорохорился: «Не может быть, мой сосед хоть и выглядит бессердечным, но я уверен — в душе он очень добрый».