— Тогда зачем пришел? Узнать, как я себя чувствую? Принести гостинцы больному другу? Или испугался, что придется с тобой сразиться, поэтому притворился добряком? Он знает, что ты не боевой маг, ты бы не выстояла против него.
Я нервно сцепила пальцы и прикусила губу.
— А если его замучила совесть из-за собственного предательства? И он хотел убедиться, что ты все-таки выжил? Знаю, звучит натянуто и глупо, но даже в предателе могли остаться крохи человечности.
Норвин скептически хмыкнул.
— Ты веришь этому подлецу? Ты жила в более спокойном мире, поэтому сохранила некую наивность, Эллена. Я говорил, что у Эрни дар располагать к себе собеседника. Опытные маги к нему устойчивы, но у тебя пока не так много опыта, чтобы противостоять обаянию паршивца.
— Но зачем ему понадобилось продаваться другому государству?
— Попался на крючок, а потом не смог соскочить, — муж начал загибать пальцы, — его могли шантажировать жизнями близких либо прельстили деньгами и возможностями. На самом деле вариантов много, но он предатель — и точка, — припечатал Норвин.
Да, Эрн поступил плохо, и оправданий этому нет. Подставил не просто случайного человека, а того, кого долгие годы называл другом. Человека, который доверял ему прикрывать свою спину.
— А теперь надо разработать новый план. Только для начала хорошо бы вернуться в прежнюю форму.
— Подожди! — вдруг меня осенило. — Я знаю, кто может помочь нам найти причины странных болезней и придумать средство, чтобы им противостоять.
— И кто же?
— Ну, Норвин, как же ты не догадался? Мы ведь знакомы.
Норвин несколько секунд вопросительно смотрел на меня.
— Только не говори, что это тот сумасшедший ученый.
— Не надо так говорить о Сальвадоре, он всего лишь опережает свое время, поэтому не находит понимания у коллег.
Муж некоторое время напряженно думал, потом сказал:
— Хорошо. Я поразмышляю над этим.
Я подсела ближе к нему и приобняла за плечо. Теперь Норвин выглядел в моих глазах еще большим героем, чем прежде.
— Ты взялся за опасное дело, но ты справишься. А я помогу тебе, чем смогу. А теперь… — я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Настало время для целительного поцелуя!
Наши с Норвином отношения развивались плавно и неспешно, и мне это нравилось. Мы постепенно узнавали друг о друге все больше и больше, нас сплотили моя тайна и общее дело. Все это было гораздо важнее и ценнее мимолетной страсти, после которой не остается ничего. Сейчас я понимала, что лучше иметь под ногами крепкий фундамент из взаимного доверия, уважения и симпатии, куда же без нее. Я видела, какими глазами на меня смотрит муж, и это мне тоже нравилось.