Я отпрянула, когда аптекарь задумал повернуться.
— Что там? В облике браслета я ничего не вижу! — пищал тиин.
— Да погоди ты, потом расскажу.
Аптекарь снова возник у меня перед глазами и, сунув в руку фиал с жидкостью, назвал шепотом цену. Он не был болтливым идиотом, теперь старался поменьше говорить и всем своим видом показывал, что мне нужно побыстрее отчалить.
Но я нарочно копалась в кошельке.
— А как я узнаю, что средство подействовало?
Аптекарь кашлянул и побегал глазами по лавке, словно думал, что на потолке или под столом мог притаиться шпион.
— Пойдет кровь.
Я округлила глаза и зажала рот ладонью.
— Кровь?
Тот закивал.
— Да-да. Кровь. Много крови.
Вот теперь я на сто процентов убедилась, чем промышляет Ойзенберг. Он направляет женщин к аптекарю, тайно торгующему средством для прерывания беременности. Святоша не брезгует запрещенными в королевстве методами и занимается тем, в чем пытался обвинить меня. Вот голубчик и попался! Лицемер проклятый. Теперь он у меня в кулаке, могу хоть сейчас идти в местную полицию.
Я расплатилась с аптекарем и покинула лавку. Вечер уже вступил в свои права. Какое-то время я бездумно шла по улице, держа руку в кармане юбки и сжимая в кулаке фиал, пока не вспомнила о забытом возле аптеки магоходе. Задумалась так, что все из головы вылетело.
— Эл, что теперь? — осторожно поинтересовался тиин.
— Не знаю. Мне надо подумать.
— Да что тут думать? — возмутился Пискун. — Ты что, зря связывалась с тем страшным бандитом? Давить надо Ойзенберга, пока он бед не натворил!
Фамильяр был по-своему прав. Чем дольше Ойзенберг «лечит», тем больше людей страдает. И многие считают, что это в порядке вещей, что они сами виноваты в своей болезни и в том, что лечение не помогает, а конечности отваливаются из-за гангрены.
— Я тебе обещаю, что скоро Ойзенберг перестанет практиковать.
— Ага! — раздалось скептическое. — Скорее он тебя прихлопнет где-нибудь в темном переулке. Или отравит. Ты не забыла, что он член гильдии, а эта братия друг друга покрывает? Что бы он ни сделал, Лейн и коллеги за него заступятся.
— Даже Лейн начинает прозревать, — успокоила я пушистого друга. — Все будет хорошо.
Полночи я не могла уснуть: тревога грызла душу, еще и Норвина дома не было, а я не знала, где он и чем занят. Напрасно пыталась разложить мысли по полочкам и только больше путалась. Клубок событий все сильнее закручивался: противостояние с Ойзенбергом и его подпевалами, темные делишки Меридиса, госпиталь, загадка гибели Эллен. Нутром я чуяла, что еще немного и что-то случится. Что-то, что даст толчок и сдвинет все с мертвой точки.