А под утро закончились остатки сил, и я просто вырубилась.
Разбудил меня чей-то громкий чих. По слезящимся глазам я поняла, что чих был все-таки моим. Это подтвердил и Пискун, который, не зная как меня добудиться, пощекотал шерстяным бочком кончик носа.
— Ну наконец-то проснулась! — сказал тиин с укором. — Про пациента не забыла?
Я подскочила как ужаленная. Ох, это точно был не сон! Тревога схватила за горло, а ледяной ручеек страха скользнул вдоль спины.
Норвин спал на диване, укрытый покрывалом. Все такой же бледный и бесчувственный, но грудь под повязкой вздымалась ровно. Я обхватила мужское запястье, чувствуя, как под пальцами бьется артерия — часто, поверхностно. Неудивительно, ведь Норвин потерял много крови.
— Если он все-таки помрет, все его счета и имущество будут нашими, — заметил прагматичный товарищ, чем вызвал во мне бурю негодования.
— Надеюсь, ты пошутил, варежка меховая, — я бросила на фамильяра сердитый взгляд. — Он ведь тебе нравится, как ты можешь так говорить?
— Эллен мне тоже нравилась. Но, если бы она не погибла, я бы не встретил тебя. А ты мне нравишься больше.
— Ой, помолчи, пожалуйста, шкура меркантильная. Не каркай под руку. И не пищи.
Я давно поняла: когда ему надо, он очень даже милашка, но чаще всего просто мелкий циник.
Пока любопытный тиин сказал по спинке дивана, я хлопотала над Норвином. Приподняв голову, по каплям влила в рот воды и немного противовоспалительного сбора. Температура тела была чуть выше нормы, на висках выступила испарина, и я ждала, что сегодня к вечеру Норвин придет в сознание.
Может, попробовать обезболить магией? Обезболивание, как и в традиционной медицине, было местным или общим, этот способ я узнала из учебника по целительству. При местном воздействие шло непосредственно на место травмы, при общем — на мозг. Целитель прикладывал ладони к вискам пострадавшего, посылая туда импульсы.
Я размяла пальцы и потянулась к голове Норвина, но помешал Пискун.
— Эл, я ни на что не намекаю, но у твоего мужа развивается магическое выгорание.
Ему не хватало только профессорских очков, так заумно он говорил.
— Я уже рассказывал, что боевых магов оно затрагивает сильнее всего: у них самые энергозатратные заклинания. А нашему пациенту не помешает немного простого женского тепла.
Я выпрямилась и окинула мужа придирчивым взглядом.
— Предлагаешь мне обесчестить спящего?
Фамильяр смущенно захихикал.
— Хотя бы поцеловать. Только помни, в таком тонком деле главное — чувства! Искренние и настоящие.
У нас уже был один поцелуй. Точнее, не поцелуй, а невнятное недоразумение, я даже понять ничего не успела.