— А еще она Морригану меж ног зарядила! — воскликнул Пискун с гордостью. — Это что, и правда так больно?
— Мне стало лучше! Лекарство работает, нейра Эллен!
Дома я связалась с Сальвадором по переговорном артефакту, хоть мозг уже отключался от усталости. Меня не оставляла тревога за ученого, и услышать, что он все-таки получил действующее средство, было настоящей наградой. Не успела я ответить, как брошь самым наглым образом выхватили у меня из рук и отправили на полку.
— Пора спать, — сказал Норвин, сгребая меня в объятия и укладывая на кровать.
Он только что смыл пот и грязь сражения.
— Но я…
— Никаких но. Ты еле языком ворочаешь. Все дела завтра.
Вот так. Командир сказал, солдат обязан подчиняться. Засыпать в его объятиях было тепло и надежно, особенно после того, как все плохое осталось позади.
— Я рад, что ты снова со мной, — услышала, прежде чем отключиться.
Этой ночью я спала как убитая. Меня не тревожили ни сновидения, ни воспоминания, ни ломящиеся в дверь мужья рожениц, поэтому проснулась я свежей и обновленной. По совету Норвина, которого очень беспокоило, что я в последнее время пью много энергетических пилюль, решила устроить выходной.
Когда муж отправился в штаб, я еще долго валялась в кровати, не спеша позавтракала, а после опять связалась с Сальвадором. У них с Ули кипела работа, голос ученого был бодр и полон энтузиазма, как и раньше:
— Мне нужно еще немного времени для изучения, и тогда я смогу начать производство большой партии лекарства от этой заразы. Уверен, все будет замечательно!
— Надеюсь на вас и желаю удачи. Зайду к вам как только смогу, — пообещала я ученому.
Сидеть дома не было никаких сил, и мы с Пискуном бродили по центральной площади, наслаждаясь хорошей погодой, а после отправились в храм Пресветлой Матери.
Здание из белого камня с широкими витражными окнами и золотым шпилем высилось в центре города и стремилось к самому небу. Храм встретил меня запахом восковых свечей и множества цветов, которые возлагали прихожане на алтарь в память об ушедших. Жаль, что я не бывала здесь раньше.
У меня в руках был букет белоснежных лилий для девушки, преждевременно оставившей этот мир, но подарившей мне новую жизнь и новое тело. И второй из белых пионов — для моих близких. Я верила, что этот мир — лишь малая часть огромной системы, и те, кто любил меня в прошлой жизни и кого любила я, обязательно меня услышат. Какая разница, где я теперь нахожусь? Нити любви, памяти и крови пронизывают все мироздание.
Сначала я хотела передать Эллен, что ее обидчики получили по заслугам, но в священном месте отпало всякое желание говорить о мести. Я возложила цветы на алтарь, и слезы сами потекли по щекам.