— Ты не беременна, Диди, — и обернулась к лекарям: — Мне срочно нужна операционная.
— Как не беременна? Какая еще операционная? — посыпались вопросы.
Мое заявление вызвало настоящую бурю. Ойзенберг саркастически кривил рот, Диди охала и ахала, едва не прощаясь с жизнью. Первым опомнился нейт Брайтен, он хотел ощупать живот пациентки, но та опять не дала мужским рукам себя коснуться. Очень принципиальная женщина, надо сказать.
— Просто поверьте мне на слово, — попросила я лекаря. Потом наклонилась к нему ближе и негромко проговорила: — У нее опухоль матки. За несколько месяцев она выросла, поэтому все приняли ее за беременность. А сейчас нарушилось кровоснабжение — это вызвало боли. Женщина подумала, что начались роды. Надо срочно спасать, пока не начался некроз и она не умерла от заражения крови.
В своем мире мне приходилось неоднократно проводить удаление миом — и отдельно, и вместе с маткой. Как открытым доступом, так и лапароскопически. Я полагала, что у Диди нарушилось кровоснабжение миоматозного узла и, грубо говоря, он начал отмирать. Боли отдаленно напоминали схватки, но все же отличались. И Диди говорила, что кровотечения все-таки были — а это характерно для миом. Либо кровотечения, либо полное их отсутствие, как при беременности.
Брайтен слушал меня, хмуря лохматые брови.
— А вы быстро сориентировались! Я понял вас, нейра.
Потом кликнул дюжих ребят — они, как двое из ларца, выросли на пороге с глуповатыми улыбками, чтобы загрузить на каталку сопротивляющуюся «роженицу». Я успокаивала ее как могла. Для меня самой это очередной вызов, экзамен, который надо сдать на высший балл.
Оперировали женщин в соседнем помещении с широким окном и столом посередине. Внутри было относительно чисто.
— Я умру, да? — спросила Диди, и ее подбородок затрясся.
— Не говорите глупости, все будет хорошо. Выйдете отсюда как новенькая, — попыталась подбодрить я.
Меня же подбадривал Пискун, и воинственные реплики пушистого фамильяра заставили если не улыбнуться, то немного воспрянуть духом.
Четверых практикантов я попросила остановиться подальше, чтобы не занести инфекцию. Ойзенберг, к моему огромному сожалению, заперся следом.
— Я буду следить за вашими манипуляциями, нейра Эллен, — предупредил таким желчным голосом, что у меня от его звука заболела печень. — А потом выставлю балл, можете не сомневаться. И лучше вам применить все свои магические навыки, потому что при опухолях такого размера обычные средства не помогают. Такие больные умирают от кровопотери.
Вот молодец какой. Мало Диди трясется и подвывает от страха. Я едва сдержалась, чтобы не огрызнуться. Игнор — лучшее лекарство.