— Я все еще верю, что мы можем договориться, поэтому взываю к здравому смыслу, — продолжила я наступление. — Подумайте о благе пациентов, дорогой нейт.
И тут я заметила, что Лейн сжимает в кулаке платок. Поморщившись, он встряхнул его, расправил и замотал палец. Я успела увидеть кровавое пятно и все поняла. Догадка привела меня в ужас.
— Вы порезались!
— И что? — презрительно бросил лекарь.
— Надо обработать рану, пока трупный яд не попал в кровь.
— Всего лишь мелкая царапина, что вы ко мне привязались?
— А то, что от заражения крови можно умереть. Вас это совсем не волнует? Вы ведь взрослый человек, глава лекарской гильдии, — попеняла я.
— Да промою я, промою, только отстаньте, — он скривился, как от зубной боли. — В жизни не видел такой настырной женщины.
— Давайте я помогу обработать, — предложила, подозревая, что лекарь отнесется к самому себе наплевательски, как и любой врач.
— Эл, — раздался знакомый голосок в мыслях, — он может умереть?
— Возможно все, Пискун, — подтвердила я.
Темная часть моей душонки шепнула, что если главный лекарь разболеется, это станет для всех уроком и мне будет легче развивать асептику и антисептику, используя его печальный пример.
— Решили взять измором? Просто оставьте меня в покое, нейра, — он сверкнул глазами из-под живописно торчащих бровей.
— Обязательно оставлю! Только у меня к вам еще одно дело.
На этой фразе лекарь едва не взвыл, его подбородок затрясся, как у припадочного.
— Я хочу пойти в родильное отделение. У меня есть опыт, приобретенный в столице. Я могла бы им поделиться с практикантами, снять нагрузку с ваших акушеров и помочь роженицам.
— Много хотите, — буркнул тот. — Там заведует нейт Ойзенберг, он вас не жалует. И без вас прекрасно справлялись.
— Но главный лекарь — вы. Если вы распорядитесь, вряд ли он ослушается.
Да и лезть ко мне побоится. Уж не сомневаюсь, что Норвин сделал вероломному эскулапу внушение.
Наконец терпение Лейна лопнуло. Он взвыл, как раненый зверь:
— Да идите куда хотите! Только отстаньте от меня, настырная женщина!
Я улыбнулась очередной маленькой победе. Добавить тяжелой артиллерии, и скоро эта крепость падет!
День прошел насыщенно. Пользуясь временной вседозволенностью, я посетила родильное отделение. Женщины явно обрадовались, как ни крути, допускать к телу посторонних мужчин не слишком приятно, даже если те — лекари.
Как говорили у нас, врач — существо бесполое. Но это забывалось, стоило залезть на кресло враскоряку.
Трое практикантов, среди которых затесался и Йен, с любопытством наблюдали за осмотром и опросом пациенток. Отношение к беременным и роженицам здесь было не слишком бережным, никто над ними не трясся, считая, что это естественный процесс. А померла — ну, бывает. Значит, много грешила.