Но вернемся к нашим баранам. То есть к симфизиту. Исходы при нем были разными: у кого-то после родов все проходило, а кто-то из-за нестабильности костей таза терял способность передвигаться. Вот как Найли. Ее малыш оказался крупненьким, что еще сильнее травмировало таз девушки.
Сейчас кроха лежал на руках у кормилицы, оглядывая комнату огромными темными глазками. И повезло, что у этой семьи были деньги, чтобы нанять и кормилицу, и служанку, но чаще беспомощные матери оказывались один на один с требующим ухода младенцем.
В принципе, ходить Найли могла, но каждый шаг причинял ей ужасную боль.
Иногда мы, акушеры, выбирали кесарево, потому что в особо тяжелых случаях лонный симфиз мог разорваться — это лечилось только операцией. Кости фиксировали пластинами и винтами, а для выздоровления требовалось много времени.
— Моя мать до конца жизни хромала. Теперь я догадываюсь, почему. Я говорила лекарю про свои боли, но он сказал, что все само пройдет, — сокрушенно заметила Найли.
— Обязательно пройдет, — уверенно сказала я. У девчонки и без того глаза на мокром месте, не надо ее еще больше пугать. — Мы просто немного поможем.
Все это время я задавала Найли вопросы, надеясь, что Йен и Делла внимательно слушают и запоминают, как диагностируется и лечится симфизит, но ребята заметно нервничали. Бетси принесла отрез чистой плотной ткани, который я использовала вместо бинта. Чтобы ускорить выздоровление, я научила служанку и своих подопечных накладывать фиксирующую повязку на таз.
— Тебе пока надо лежать, дорогая. И хорошо питаться, но не переедать. На столе должны быть свежий сыр, творог, молоко, яйца, рыба и мясо, а каждое блюдо посыпайте кунжутными семечками. Не забывайте про зелень и овощи.
Потом я порылась в чемоданчике и дала пилюли из трав для снятия боли.
— Я к тебе еще зайду, Найли, чтобы проверить, как ты выздоравливаешь, и показать лечебные упражнения, — я сжала худенькую ручку девушки и подмигнула ей. — Все обязательно будет хорошо, уже скоро ты будешь не просто ходить, а бегать.
Тепло распрощавшись с ободренной Найли и Бетси, мы покинули дом.
Вот только с Йеном, кажется, было что-то не то…
— Йен, тебе что, жарко? Почему ты такой потный и красный? — спросила я парня иронично.
Тот что-то неразборчиво пробормотал и почесал льняную шевелюру. Все время, что мы провели у пациентки, Йен был бордовым, как свекла. Он ведь даже роды принимал, был сведущ в «женских» делах, а тут вдруг превратился в стесняшку. Да и моя Делла молчаливей, чем обычно. Хмм… Надо было обо всем догадаться еще в прошлый раз! Похоже, мне придется влезть в шкуру Купидона.