Вот вам и просвещенная Европа, вот и викторианская эпоха. Даже двадцатый век это мракобесие затронуло. Что ни говори, ситуация страшная. Поразительная халатность и жестокость в попытках обуздать женскую природу.
Дома меня, конечно, никто не встречал. Тихо, пусто, одиноко, как и в последние годы пребывания в моем прошлом мире. Но здесь у меня был Пискун — знатный нарушитель спокойствия. Тиин сразу полетел на кухню, и вскоре до слуха донеслось шуршание обертки. Интересно, не вреден ли для него шоколад? Сам Пискун сказал, что единственное, что ему грозит — это ожирение.
Переодевшись в домашнее, я быстро перекусила и села за учебники. Надо полистать «Теорию магии», «Артефакторику» и «Целительство»: везде у меня пробелы, которые необходимо заполнить. Но, пробегая глазами по строчкам, я ловила себя на мысли, что не понимаю написанного, потому что мысли витают где-то не здесь.
Я вновь и вновь возвращалась то к воспоминаниям Эллен, то начинала крутить браслет-артефакт на запястье.
Иногда я чувствовала себя героиней компьютерной игры, которой необходимо заработать все возможные бонусы.
Из задумчивости меня вырвал грохот. Я вздрогнула и захлопнула книгу.
— Пискун! Ты что там уронил⁈
Предчувствуя недоброе, я ринулась к выходу, вылетела в гостиную.
— Писку-ун!.. Мамочки!
Нет, это не мой пушистый друг погром устроил, это Норвин, явившийся порталом, влетел в стол и опрокинул его, а сейчас пытался подняться. Я видела его спину, напряженную позу и опущенную голову. Он стоял на одном колене, кулаком упираясь в пол.
— Норвин! — я так испугалась, что голос перестал слушаться. — Ты что это? Что случилось?
Я подбежала к нему, коснулась плеча, и заметила, что муж прижимает к груди ладонь. Он силился что-то сказать, но вместо слов с губ сорвалась струйка крови. На белизне рубашки расплывалось уродливое алое пятно.
— Эллена… — прохрипел он и начал заваливаться вперед.
— Кто это с тобой сделал⁈
Я понимала, что он не ответит. Скорее всего, повреждены ребра и легкие.
На звуки прилетел Пискун. Застав развернувшуюся сцену, завис в воздухе. А я будто окаменела: все произошло так быстро и неожиданно! Выругавшись сквозь зубы, схватила мужа за плечи, не дав удариться об пол, и осторожно опустила. До этого дня я не боялась вида крови.
Несколько тягучих мгновений я видела себя как будто со стороны: лицо белое, глаза распахнуты от ужаса, рот приоткрыт в бесплодной попытке глотнуть хоть немного кислорода. А потом в мозгу что-то щелкнуло, и все переменилось в долю мгновения. Включился режим медика. Хладнокровного, отрешенного, умеющего принимать решения.