Теперь предстоит сообщить эту новость моему мужу. Норвин тоже будет счастлив!
Я собрала волосы в строгую прическу, поправила воротничок на платье, покрутилась перед зеркалом и подмигнула своему отражению. С раннего утра меня наполняло радостное возбуждение: сегодня мы отправляемся порталом в столицу на крупную научную конференцию. Она готовилась почти полгода!
Будет много именитых лекарей из разных городов, и мы с Лейном, Сальвадором и Ули выступим там. Памятный съезд в Тауле запустил цепочку событий, благодаря которой все больше и больше людей узнавали об асептике и антисептике, а также интересовались ролью болезнетворных частиц в жизни человека.
Ули с Сальвадором представят усовершенствованную модель микроскопа и свои труды по изучению ботулизма, оспы и холеры. Это событие грозит стать настоящим прорывом в научном мире, я предвкушаю целый взрыв! Примерно такой же, какой последовал после нашего выступления в Тауле. Пришлось повозиться, чтобы организовать это событие, и большое спасибо Норвину, что помог, подключив свои связи. Муж должен был прибыть с минуты на минуту.
Наш новый дом, построенный рядом с госпиталем, был гораздо просторней старого и воплощал все мои мечты. Я пробежалась по этажу и заглянула в детскую комнату, где Сашенька резвился на пару с Пискуном. Увидев меня, малыш оторвался от плюшевого зайца и, улыбаясь во весь рот, потопал ко мне.
— Иди сюда, мой хороший, — я подхватила его на руки. — Мамочке и папочке надо уехать, но мы скоро вернемся. А с тобой побудет Грэта.
— И Пискун? — спросил сын, глядя на меня своими небесно-голубыми глазами.
У него, родившегося в пору золотого листопада, были светлые вьющиеся волосы. Просто маленький ангелочек, который время от времени превращался в демоненка.
Помню, когда Норвин узнал о моей беременности, чуть с ума не сошел от радости и волнения. Хотел вообще запретить работать, но потом согласился, что достаточно просто снизить нагрузку и исключить ночные дежурства. Я и сама понимала, что для меня было в тот момент важнее, потому даже не спорила.
Держа на руках тринадцать килограмм чистого счастья, я не могла поверить, что, приняв на свет сотни младенцев, я наконец смогла ощутить счастье материнства. Саше недавно исполнилось два года, он уже вполне отчетливо разговаривал, скакал по дому, как молодой жеребенок, и постоянно выдумывал разные каверзы. Норвин говорил, что, если внешностью сын пошел в него, то характером точно в меня.
— Конечно, я останусь с моим маленьким другом! — подтвердил тиин, нарезая над нами круги. — С ним куда интересней, чем с тобой, Эл.