— У тебя есть к нему какие-то чувства?
— Я им дорожу, это правда. Он моя…— я на мгновение задумалась, пытаясь подобрать слова, — … поддержка и опора в этом мире. Он не предаст, это я знаю железно. Для мужчины это самое главное качество.
— Еще он красивый, — продолжил за меня Пискун.
— Ага. Но это, скорее, приятный бонус.
— Ты скучная.
— Знаю.
Взгляд остановился на губах мужа — сухих и обескровленных из-за болезни. У моего первого мужа были тонкие и вечно поджатые губы, у второго — эдакие розовые вареники, но тогда они казались мне безумно чувственными.
У Норвина же был благородный и мужественный рот. Знаю, это фраза-клише из женского любовного романа, но она идеально подходила к ситуации.
— Только целовать надо в губы! А то не подействует, — напомнил фамильяр, внимательно за мной следя.
Я никогда прежде не пользовалась беспомощным положением мужчины, но ладно. От него не убудет, я ведь во благо.
— Отвернись, — попросила я Пискуна, который занял самую удобную позицию, при этом еще и вытаращился с любопытством.
Под прицельным взглядом невинных глазок я, дважды побывавшая замужем, покраснела как девочка.
Тиин вздохнул и демонстративно отвернулся.
— Не забудь, только в губы.
— Отстань!
Уффф… Это гормоны молодого тела шалят, не иначе. Отчего тогда сердечко так зашлось? Отчего вдруг бросило в жар?
Я уперлась коленом в диван, одной рукой взялась за спинку, другой — за подлокотник. Медленно нависла над мужем и замерла на мгновение, грея его губы своим дыханием и искренне желая ему выздоровления.
Еще секунда…
— Эл, а у людей бывает брачный сезон?
Скрипя зубами и пытаясь не взреветь и не испепелить мелкую заразу взглядом, я процедила:
— Умолкни, иначе метлу натравлю.
Пискун испугался — воцарилось гробовое молчание.
Выровняв дыхание, я припала к губам моего спящего красавца в целительном поцелуе. Каково же было мое удивление, когда я ощутила глубоко в груди зарождение горячего вихря — потоки магии понеслись по каналам, поднимаясь выше и выше: по легким, к горлу, к губам. От меня — к нему.
А в следующее мгновение я почувствовала, как на стратегически важное место чуть ниже поясницы легло что-то увесистое. По ощущениям похожее на загребущую ладонь. Еще так по-хозяйски она легла, побуждая к дальнейшим действиям.
Хм, да пациент скорее жив, чем мертв!
До слуха донесся хриплый болезненный стон. Я испуганно отстранилась.
— Эллена… — прошептал Норвин, морщась и не открывая век.
Рука его бессильно упала.
И как это понимать? Лекарство действует? Я не навредила?
Пискун радостно взвился к потолку. Он-то больше разбирается в таких вещах, значит, я все сделала правильно. Пушистый хитрец издал новый победный возглас, и я смогла выдохнуть с облегчением.