Закончив с осмотром, я взялась за иголки с нитками. Ювелир постарался на славу, а ниций ничуть не уступал медицинской стали. Повезло, что мой новый дар заставил сплавиться сосуды и ткань легкого в этом месте сократилась, но я все равно наложила пару страхующих швов.

Помнится, на кафедре хирургии у нас было соревнование по различным видам хирургических швов и вязанию узлов на скорость. От тренировок у меня на пальцах появились мозоли, но я очень старалась и вязала ночами в общежитии, ведь победитель получал зачет автоматом. Преподаватель тогда пополам сгибался от смеха, видя наши старания и алчное желание заработать халявную пятерку. Жаль, победу из-под носа увел одногруппник, но опыт я приобрела хороший.

Когда был наложен последний шов, я аккуратно посадила Норвина, приперев его спиной к стене. Показалось, что он задышал чаще, а веки дрогнули.

— Потерпи, голубчик… вот так…

Забинтовала грудь и, натужно кряхтя, переложила мужа на диван. Он был жутко тяжелым и большим, а я — слабой, уставшей и пустой, как дырявое ведро. Некоторое время я глядела на бледное мужественное лицо, заострившиеся скулы, закрытые веки. Потом осторожно погладила щеку тыльной стороной ладони.

Он меня спас, защитил, и я отплачу тем же, не отдам в лапы смерти. Я выиграла битву, но война еще не окончена. Самое тяжелое впереди.

— Все будет хорошо, Норвин, — прошептала я, убирая со лба налипшие пряди. — Я останусь с тобой.

После опустилась на пол и уперлась лбом в диван. Пискун, издав хлопок, принял привычный облик. Прискакал ко мне на колени, заглядывая в лицо перепуганными глазками.

— Все будет хорошо, не надо на меня так смотреть, — утешила я тиина, а потом почесала брюшко. — Мне не нравится то, что происходит. Вот совсем не нравится. Во что он вляпался?

— Я бы тоже хотел это знать.

— А что случилось с браслетом? — спросила, еле ворочая языком.

Взгляд упал на правое запястье, на котором не было ни малейшего следа украшения.

— Надо еще в книге почитать о том, какие возможности дает слияние артефакта с телом. Я в этом не силен.

У тиина тоже слипались глаза, поэтому самое лучшее решение сейчас — восстановить силы, а с учебниками успеется.

За окном давно стемнело. Все вокруг погрузилось в тишину, но сегодня эта тишина казалась мрачной и зловещей. Я накрыла Норвина покрывалом, а кресло придвинула вплотную к дивану. Если первые пять минут я мужественно сражалась со сном, то после уже клевала носом. Пришлось выпить бодрящую микстуру, которая, кажется, совсем не помогала.

Всю ночь я падала в мутную дрему, потом вздрагивала с бешено колотящимся сердцем и щупала лоб Норвина. У него поднялась небольшая температура, он что-то шептал во сне, голова металась по подушке. Я поила его противовоспалительным отваром из трав и водой, гладила по голове и шептала слова успокоения. Даже в нашем немагическом мире знали о силе так называемых заговоров.