Орлова, кстати, это моя фамилия. Я ею гордилась и не меняла после двух замужеств. Но делать дыхание изо рта в рот я таки научилась и спасла порядком потрепанного Ваську.
Сейчас я опасалась осложнений у Норвина. При таких ранах с каждым вдохом воздух через рану засасывается в плевральную полость, там же скапливается кровь — они сдавливают легкое, и то не может нормально расправиться. При этом умереть можно не только от нехватки кислорода, но и от остановки сердца. Возможно, Норвин потерял сознание как раз из-за этого или из-за болевого шока.
Я метнулась за чемоданчиком.
Быстрее! Быстрее же!
Каждая секунда промедления подобна смерти. Паники не было, мозг прояснился, даже показалось, что я стала двигаться быстрее. Раз, два, три — и я снова сижу возле мужа, держа в руках флакон.
Несколько капель под язык — так скорее подействует. Лекарства в обоих мирах работают по схожему принципу: под языком богатая сосудистая сеть, вещество всасывается сразу в кровь, минуя желудок. То что надо!
Я избавилась от остатков рубашки, проверила пульс — слабый, дыхание поверхностное.
Рана была со стороны левого легкого, рядом с сердцем. Как я и боялась, кровь и воздух скопились под плеврой, надо срочно их вывести! Если бы у меня были нужные инструменты, я могла бы попытаться. Однажды на летней практике я проводила такую манипуляцию в отделении хирургии.
А может…
В голове будто вспыхнула лампочка. Точно! Стоит попробовать, все равно выхода нет.
Я снова накрыла рану ладонями.
— Ты что делаешь, Эл? Ты применяешь бытовую магию?
— Я тут вспомнила, как ты учил меня чистить платье от крови. Здесь принцип похожий.
Я не знала, получится ли. Но местные боги были милосердны к Норвину, потому что через некоторое время я ощутила, как к моим ладоням стали притягиваться густые бордовые капли. Я стряхивала их на пол и пыталась снова. До тех пор, пока магическое зрение не показало: плевральная полость свободна и сдавление легкому не грозит.
Маги, как и медики, должны быть изобретательны. В университете у нас ценилась не тупая зубрежка, а развитие клинического мышления и умение искать информацию, импровизировать.
Снова накатила проклятая усталость, я держалась на честном слове и адреналине. Он кипел в крови, не давая рухнуть от истощения.
Дальше — ревизия раны. Края ровные, такое чувство, что ее нанесли холодным оружием.
— Эл, как дела? — спросил Пискун, и голос у малыша был тревожным. — Он выживет?
— Куда он денется? Ему еще объясняться.
За саркастическим тоном я пыталась скрыть тревогу и страх. О том, что Норвин может не выжить, думать не хотелось.