— Ага. С твоим характером ты обязательно ляпнешь что-нибудь не то и быстро раскроешь себя. Может, все-таки уедешь куда-нибудь на время или притворишься больной?

— Хорошая идея, но постараюсь найти иной выход. Я чувствую, что этот визит очень важен. Только пока неизвестно, хорошее он принесет или плохое.

Пискун недовольно ворчал, пока я шла по коридору в направлении родильного отделения. Со мной здоровались, но я едва замечала этих людей, мысли крутились вокруг других вещей. Если попадутся непродажные «ревизоры», то и меня проверят обязательно. Будут расспрашивать, смотреть, как я работаю. Ох, мамочки! А когда узнают, что мне доверили руководить новым госпиталем, поинтересуются, что особенного во вчерашней выпускнице? И обязательно поймут, что я работаю не по их методикам, они ведь не дураки.

— Знаю я твои выходы! Только когда побежишь из Левилля, меня прихватить не забудь.

— Ничего, выкручусь, где наша не пропадала! — заверила я тиина. — Кстати, если штаб, Норвин и градоправитель сочтут этих проверяльщиков надежными, то могут привлечь к нашему расследованию.

А что, это мысль. Но вот беда: никому доверять нельзя. Коллеги Норвина, тайно проверяющие преподавательский состав, пока молчат. Сальвадор и Ули все еще бьются над пробами, а я ищу зацепки в медицинских книгах Эллен.

Войдя в отделение, я на миг остолбенела. Внутри хозяйничали практиканты, переставляя койки. Несколько едва родивших женщин были согнаны со своих мест и толпились у окна, глядя вокруг затравленными глазами. Но это было еще не все.

Недавно я добилась, чтобы на столе у входа всегда стояли тазы и посудины, наполненные хлорной водой для обработки рук, а теперь их там не было! Как не было и табличек над кроватями с именами лекарей, которые осматривали женщин. Кто-то очень постарался свести мои труды на нет.

— Зачем вы это сделали? Кто вас надоумил? — строго поинтересовалась я.

На несколько секунд воцарилась тревожная тишина, а потом один мальчишка проблеял:

— Нейт Ойзенберг велел. Сказал, что скоро проверка и лишние…

Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. Я медленно вдохнула и выдохнула. Этот коновал ощутил себя хозяином, стоило власти на минуту попасть в его цепкие ручонки! Ладно, придется воспользоваться поводом и прижать горе-лекаря. Сам напросился, голубчик!

— Что ты с ним будешь делать? Руки оторвешь? — спросил Пискун с опаской, будто боялся, что ему тоже может прилететь.

— У меня есть идея получше. Я решила дать ему шанс.

Спустя некоторое время мне удалось успокоиться и привести мысли в порядок, хотя сначала хотелось свернуть кое-кому шею. В голове возник новый коварный план по перевоспитанию врача-грача. Не сказать, что он был гениален, многие покрутят пальцем у виска, но все же… Добрая я, слишком добрая, аж зло берет. Не могу добить лежачего.