— Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
— Тогда молчи и наслаждайся, — посоветовала я Пискуну.
У Ойзенберга была личная приемная. Я пару раз стукнула в дверь и, открыв ее, заглянула внутрь. Мой дорогой коллега закончил делать кровопускание тучному мужчине с выпученными, как у рака, глазами. Вообще кровопускания и клизмы считались здесь едва ли не средствами от всех болезней и были весьма популярны, как у нас аскорбинка.
Лекарь не обрадовался моему визиту, но сделал вид, будто не заметил меня. Распрощался с пациентом, окровавленные инструменты протер тряпочкой и сложил в чемодан, а руки просто обмыл в тазу, где плескалась вода не первой свежести. Меня передернуло от осознания того, сколько микробов там развелось.
— Я погляжу, вы исправно принимаете больных, нейт Ойзенберг.
Тот соизволил меня заметить. Окинул ледяным взглядом, поджал и без того тонкие губы.
— У меня мало времени, нейра. Мне не до вас и ваших глупостей, надо готовиться к проверке. Если вы решили предъявить какие-то претензии, то увольте, я ничего слушать не стану. Вы и без того превратили госпиталь в балаган, — он швырнул на стол скомканный носовой платок, которым вытирал руки. — Задурили голову нейту Лейну, заворожили так, что он теперь идет у вас на поводу, как мальчик. Но со мной такой номер не пройдет, слышите? — он погрозил мне пальцем. — Можете хоть градоправителю жаловаться, хоть мужу, я не боюсь парочки зарвавшихся магов!
— Жалуйтесь хоть своей бабушке, хоть Деду Морозу. Но как же факты? Как же цифры, отчеты? Все говорит о том, что после моих «глупостей» больше больных стало выживать и поправляться. Что вы на это ответите?
Я смотрела, как раздуваются ноздри лекаря, как нервно он кусает губы, как дергается его кадык.
— Просто совпадение, — заявил Ойзенберг, а потом усмехнулся. — Вы еще утверждали, что у болезни нейта Лейна и родовой горячки одинаковые причины. Ха-ха! Ну это же бред, — выражение его лица стало презрительно-снисходительным. — Вздор! Что скажут в вашей Академии, когда узнают, что вы несете? Выгонят с позором и лишат звания целителя. Вы еще скажите, что Лейн — женщина.
Он нападал, будто был моим соперником на ринге, старательно выбивал почву из-под ног. Я скрестила руки на груди и строго поинтересовалась:
— Я уже просила вас не вставлять мне палки в колеса. Не помните? Какие бы препятствия вы ни чинили, я не сдамся. Целители не сдаются.
— Кто вы такая, чтобы я вас слушал?
Он поднял стул и усадил на него пятую точку. Взгляд стал наглым и насмешливым.
Обломать бы этому козлику рога!