Сегодня после осмотра и очередных принятых родов Йен рассказал мне о ночном происшествии. Умерла жена одного зажиточного купца, роды у которой принимал Ойзенберг. Выжил, к счастью, хотя бы малыш, но убитый горем муж несчастной едва не устроил погром, он грозился убить лекаря и кричал на весь госпиталь. У Ойзенберга не получилось замять скандал и скинуть свою вину на божественную волю. Только он один, кажется, не замечал, что его репутация гибнет с каждым днем.
— Вы бы слышали, как он ругался на женщину, которая никак не могла разродиться, — говорил мне Йен. — Давил со всей силы на живот. Когда у нее началось сильное кровотечение, кто-то предложил послать за вами, но Ойзенберг запретил. Сказал, что сам справится.
— В следующий раз не надо его слушать, просто зовите меня и все, — сказала я, злясь на этого упрямого барана. — Я бы попыталась помочь магией, если бы успела.
Йен печально качнул головой.
— Не успели бы. Когда ребенок родился, женщина истекла кровью за считаные минуты.
Я все четче понимала, что надо продолжать обучать молодых лекарей немагическим методикам родовспоможения, потому что используемые ими далеко несовершенны. Особенно если роды сложные. И сколько должно пройти десятилетий, чтобы их уровень сравнялся с уровнем медицины из моего мира? Вот именно. Лет сто.
Еще я сделала в голове пометку: заказать у артефакторов средства связи типа моей броши или кольца Норвина, чтобы я могла примчаться на помощь по первому сигналу. И, как все мечтатели, представляла, что со временем Левилльская школа обретет известность, сюда поедут молодые лекари и полные энтузиазма маги-целители.
Уже вечерело, когда я вышла во двор госпиталя и вдруг увидела бегущего навстречу взволнованного нейта Кертиса. Он только в прошлом году закончил обучение и занимался хирургией.
— Нейра Эллен! Задержитесь, будьте так добры!
— Что случилось?
Молодой лекарь остановился возле меня и стал сбивчиво объяснять:
— Не уходите, подождите… Сейчас никого не найти, нейт Лейн отбыл по делам, нейта Брайтена и Ойзенберга вызвали к роженицам в деревню, остальные, кто смыслит в акушерстве, разошлись по домам… — в глазах Кертиса читалась паника. — … а там муж привез жену, она вот-вот родит, у нее такой огромный живот, наверное, двойня! А я не могу… я не умею!
И посмотрел на меня умоляющим взглядом.
— Тихо-тихо, без паники, — успокоила я его, чувствуя, как мои планы на вечер летят в тартарары. — Сейчас посмотрим, в чем там дело.
Пришлось быстро возвращаться в отделение. Рожали здесь же, в общем зале, и роженицу отгораживала от остальных лишь хлипкая ширмочка. На койке уже лежала прибывшая — молодая женщина со светлыми волосами и недоверием в глазах. Увидев меня, она приподнялась на локтях: