Норвин шел на поправку: организм восстанавливал потерянную кровь, уходила бледность, появился аппетит. Он уже бодро передвигался по дому и использовал магию, все время рвался куда-то ускользнуть, чем доводил меня до белого каления.

И в один из дней между нами случился занимательный разговор.

Норвину еще рано было тренироваться: тело пока не вернуло прежнюю силу, а магия слушалась не до конца. У магов регенерация протекала быстрее, особенно подкрепеленная моими целительскими навыками. Но сидеть без дела несчастный страдалец не мог, в конце концов потревожил рану, и боль вернулась.

— У тебя ведь есть лечебные поцелуи на все случаи жизни, — ответил он с лукавой усмешкой.

— Тебе весело? Вы, мужчины, как дети малые, — ругалась я. — Один скрывал, что у него началось заражение крови, боялся нарушить свои принципы и помощи попросить. Ну а ты-то? Только недавно умирать собирался, а сейчас готов шашкой размахивать. Потерпеть не можешь?

— Пока я тут прохлаждаюсь, враг не дремлет, — он потер грудь в том месте, где находилась рана. — А что такое шашка?

Пришлось коротко объяснить, что представляет из себя это холодное оружие. Мы как раз сидели на террасе, наслаждаясь теплым летним вечером. Мягкий сумрак окутал сад, а на столе дымились кружки с травяным сбором.

— Я все пытаюсь понять, кто тот таинственный враг, о котором ты говоришь. Жить в постоянном неведении некомфортно, знаешь ли.

— Тихо, — Норвин строго сверкнул глазами и приложил палец к губам, — ты слишком громкая, Эллена. Если хочешь поговорить, пошли в дом.

Не веря, что стена секретности может наконец-то пасть, я встала с кресла и последовала за мужем. Он неторопливо прошелся по дому, проверяя, не наставили ли нам печатей прослушки, и, убедившись, что все чисто, сел на диван.

— Я был в критическом состоянии, поэтому мое тело начало избавляться от «лишнего» — того, что забирает энергию. Это печати, маячки, клятвы.

— Что-то такое мне говорил Эрн, да.

При упоминании бывшего друга Норвин гневно сжал губы. Для него это было больной темой, напоминанием об ошибке.

— Я больше не связан старой клятвой о неразглашении, а новую принести пока не успел, — продолжил он, успокоившись, — поэтому могу с тобой кое-чем поделиться.

— Так ты молчал из-за клятвы?

Он кивнул.

— Все, кто как-то связан с делами государства, приносят магическую клятву. Не только для того, чтобы скрыть важную и секретную информацию, но и для безопасности собственных семей.

И это было совершенно логично. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Но ты заслуживаешь знать. Ты стала близким мне человеком и в некоторой степени доверенным лицом. А твоя помощь, возможно, может пригодиться. Сейчас я это понимаю. Каюсь, сначала я думал, что твои способности самые обычные, а потом узнал, что ты из другого мира. Сначала это открытие меня ошарашило, но, когда эмоции схлынули, я смог думать здраво. Ваше лекарское искусство намного превосходит наше, у тебя острый ум, ты отважна и умеешь добиваться своего. Это отметил и градоправитель, — легкая улыбка тронула губы Норвина. — Но ты неосторожна, часто лезешь на рожон.