Лекарь поджал губы и отвернулся.

— Не стоит утруждать себя, нейра Эллен. Вы уже достаточно помогли.

Я молча ждала, что он скажет дальше. Чувствовала, что это еще не все. Как я и предполагала, через минуту Лейн продолжил:

— Вот уж не думал, что меня когда-нибудь спасет маг. То есть магичка. Да еще и безвозмездно. Я ошибался на ваш счет, нейра Эллен.

Признание собственной ошибки, как и благодарность, дались тяжело этому гордецу. И то, что он все-таки это сказал, дорогого стоило.

Смутившись, Лейн наклонил голову и потер пальцами переносицу.

— Я исполняла свой долг. Ведь долг лекаря — помочь, невзирая на то, кто перед тобой.

Я надеялась, он вспомнит, что нищие, бездомные, убогие — тоже люди и заслуживают нормальной помощи, от них нельзя отмахнуться, как от надоедливых мошек.

— Не хочу чувствовать себя обязанным, нейра. Если у вас есть какая-то просьба…

— Да, у меня к вам есть одна просьба, — подхватила я с энтузиазмом.

Я говорила, и брови лекаря постепенно поднимались все выше и выше, пока не слились с волосами. Мое пожелание показалось главе гильдии слишком наглым, но слово не воробей. Пришлось сдержать.

Таким образом я получила в свое распоряжение несколько коек в родильном отделении. Также по моей инициативе над каждой кроватью повесили таблички с именами тех, кто курировал рожениц. Подошел — отметься, распишись, коротко опиши состояние.

Некоторые повозмущались, но когда узнали, что нейт Лейн одобрил новшество, перестали бурчать.

Раньше к женщине мог подойти любой практикант или лекарь для осмотра, а сейчас эта чехарда прекратится. К тому же, если пациентке вдруг станет плохо, можно будет запросто найти ответственных за ее состояние и надавать по шапке. То же самое я планировала ввести и в хирургии.

Злые языки говорили, что теперь нейт Лейн превратился в моего покорного слугу и потакает во всем. Что я приворожила его, лишила воли. Особенно бесились нейты Ойзенберг и Калвин. Дэрин слышал, как они обсуждали, что, если новый госпиталь все-таки откроют и я уйду туда, женщины побегут рожать ко мне, а значит, денежный ручей иссякнет.

Самое возмутительное — они признали меня как целительницу, поняли, что я не причиняю зла, да и руки растут из правильного места. Но это злило их еще больше. Они объявили меня врагом номер один, и только страх перед моим грозным мужем не давал выступить открыто. Если бы сам Ойзенберг владел магией огня, от меня осталась бы кучка пепла — так страстно он полыхал глазенками, встречая меня в коридорах госпиталя.

В общем и целом, если не считать мелких неприятностей, работа продвигалась. Но были еще дом и жизнь семейная. Теперь я, выполнив свои обязанности в госпитале и посетив двух-трех соседей, которые нуждались в помощи или совете, спешила домой.