Я вернул гитару Тимуру, который принял её так, будто это была заряженная бомба. Встал и пошел к машине, даже не оглянувшись на костер и застывших людей.
— Собирайся, — бросил я Лере на ходу, не оборачиваясь. — Мы уезжаем. Сейчас.
Дорога в город прошла в гробовом, удушающем молчании. Ребята что-то кричали вслед, махали из окна автобуса, но я смотрел только вперед, сжимая руль «девятки» так, что пластик хрустел под пальцами. Лера вжалась в пассажирское сиденье, глядя в окно на пролетающий мимо серый, равнодушный лес. Вчерашняя нежность умерла, не дожив до заката. Осталась только правда — кровавая, тяжелая и необратимая. И страх, который снова стал между нами бетонной стеной.
Артём Картамазов
За окном «Бастиона» бесновался январь. Ветер выл в щелях этого старого бетонного гроба, как побитый пес, швыряя в заколоченные окна горсти колючего снега. Но внутри, в глубине коридоров, где располагались приватные кабинеты, было жарко. Здесь стоял свой, особый микроклимат. Пахло дорогим табаком, терпким коньяком и тем самым специфическим, едким, кислым потом, который выделяет человек, когда на кону стоит не просто пачка хрустящих купюр, а его репутация, его будущее или, что чаще, сама жизнь.
Подготовка к этой встрече началась за три дня. Мы с Валетом практически не выходили из каморки за основным залом, зарывшись в картах по самые уши. Перед нами на дубовом столе горой лежали блоки «Bicycle» и «Bee» — абсолютно новые, в заводской слюде. Я заказывал их через подставных лиц в разных концах города, чтобы, не дай бог, исключить любую возможность подмены со стороны этих областных «гостей».
— Тём, ну нахрена нам столько этого добра? — Валет, щурясь от дыма дешевой сигареты, тёр заспанные глаза, вскрывая очередную пачку. — Мы же, блять, не казино открываем.
— Потому что эти черти из области не лохи, Валет, — я методично перебирал карты, рассматривая каждую рубашку под мощной лупой. — Они привезут свои колоды.
Запечатанные. И мы должны знать их «заводской почерк» наизусть, как свои пять пальцев. Если у них будет хоть малейший перекос в типографской краске или лишняя точка в орнаменте — я должен это увидеть раньше, чем первая карта коснется сукна. Иначе нам пиздец.
Я искал микроскопические дефекты печати — те самые «метки гостей», которые они заказывают партиями на подпольных типографиях. Едва заметное смещение узора, крохотная точка в углу. Мы с Валетом тренировались часами: вскрывать слюду обычным бытовым феном, не повреждая упаковку, и запечатывать обратно так, чтобы даже эксперт-криминалист не подкопался.