Утро последнего дня должно было стать спокойным финалом, но стало началом конца нашей недолгой идиллии. Я вышел из душа, растирая полотенцем влажные волосы, и уже собирался спуститься к пацанам, чтобы помочь с вещами, когда телефон Леры, лежащий на тумбочке, коротко и настойчиво завибрировал.

Я никогда не лез в её личные вещи. Не потому, что я такой святой, а потому, что и так знал — она под моим полным контролем, и шага не сделает без моего ведома. Но в этот раз какое-то шестое чувство, интуиция зверя, заставило меня потянуться к трубке. Экран вспыхнул, высвечивая уведомление.

Кирилл.

Внутри всё моментально обдало ледяной яростью, которая в секунду сменилась выжигающим пламенем. Я разблокировал экран — пароль я знал давно, она даже не пыталась его скрыть, наивная. Переписка. Свежая. Вчерашняя и сегодняшняя.

Ничего криминального на первый взгляд не было. Кирилл просил помочь его сестренке Соне с поступлением на архитектурный, спрашивал про проходные баллы, просил совета по рисунку. Лера отвечала вежливо, обстоятельно, давала ссылки на какие-то сайты с учебниками. Обычный треп про учебу двух студентов.

Но для меня это было как плевок в рожу прямо посреди этого сраного «уюта». Пока я тут, блядь, планы на квартиру строил, мясо жарил и за презервативы переживал, она за моей спиной «консультировала» Маркина. Человека, который на нее слюни пускал. Я смотрел на её безмятежное, спящее лицо, и пелена перед глазами стала баглово-черной.

Сука, неужели она такая тупая, что не понимает — любое слово, любая буква, сказанная этому мажору, для меня равносильна прямой измене? Я предупреждал её. Я обозначал границы.

Я с силой отшвырнул телефон на подушку, едва сдержавшись, чтобы не размозжить его о стену. Выскочил из комнаты, едва не выломав дверь с петель. Весь остаток дня я превратился в тень самого себя. Я игнорировал её. Не смотрел в её сторону, не отвечал на вопросы, когда она пыталась заговорить. Просто молчал, чувствуя, как внутри закипает свинец. Каждое её робкое «Артём, что случилось?» только подливало масла в огонь.

В обед мы все выбрались на улицу к догорающему костру. Атмосфера у ребят была прощальная, немного грустная. Тимур вынес гитару и начал что-то бренчать, напевая легкие, бессмысленные студенческие песенки.

— Дай сюда, — я протянул руку, перебивая его на полуслове. Голос мой звучал как скрежет металла по стеклу.

Тимур опешил от моего тона, но гитару отдал без звука. Я сел на бревно прямо напротив Леры. Перестроил пару струн, проверяя звук. Металл больно впивался в подушечки пальцев, но это было именно то, что мне нужно. Я поднял взгляд и впился им в глаза Леры. В них еще плескалось то вчерашнее тепло и непонимание, которое я сейчас собирался выжечь до самого основания.