Я подошел к калитке и нажал на кнопку звонка.
«Ну что, Артём Картамазов, — пронеслось в голове. — Карты розданы. Ставки сделаны. Пора знакомиться с семьей».
Артём Картамазов
Я стоял у калитки, сжимая в одной руке пакеты с коньяком и пледом, а другой придерживая этого ебаного гигантского медведя, который так и норовил выскользнуть. Сука, в «Бастионе» за карточным столом на кону стояли миллионы и жизни, я смотрел в стволы волын и не моргал, но никогда, мать его, не потел так, как сейчас, перед этим аккуратным забором в тихом пригороде.
Воздух здесь был такой чистый, что аж легкие резало. Он не вонял выхлопными газами, гарью или перегаром подворотен. Здесь пахло чем-то уютным, глубоко запрятанным в памяти — то ли печкой, то ли свежими пирогами. От этого запаха меня аж подташнивало с непривычки. Это был запах жизни, к которой я не имел никакого отношения. Я чувствовал себя куском грязи на белоснежном скатерти.
Раздался щелчок замка, и калитка открылась. На пороге стояла женщина. Я замер, и на секунду мне показалось, что время крутануло петлю: я смотрел на Леру через двадцать лет. Один в один. Та же гордая осанка, те же тонкие черты лица, та же порода, которую не скрыть за простым домашним платьем. Только взгляд у неё был не мой — не колючий и загнанный, а спокойный, наполненный каким-то внутренним светом. Валентина Николаевна, значит.
Красивая тетка, ничего не скажешь. Теперь понятно, в кого моя малая такая породистая уродилась. В этом доме явно не было места шлюхам и подонкам, и моё присутствие здесь казалось ошибкой в коде реальности.
— Здравствуйте, — произнесла она, и в её голосе послышалось искреннее, почти детское удивление.
Она переводила взгляд с моей черной, вызывающе тонированной «девятки», припаркованной у обочины, на меня — парня со свежими ссадинами на костяшках, облаченного в черную кожу, и на этого нелепого белого медведя. Картинка в её голове явно не клеилась. Я выглядел как бандит, который ошибся адресом при наезде.
Я постарался сделать максимально вежливое лицо, хотя внутри всё клокотало от желания развернуться и уебать отсюда по газам.
«Спокойно, Картамаз, дыши ровно. Не пугай женщину, ты сейчас — порядочный кавалер, а не цепной пес, собирающий долги по кабакам».
— Добрый вечер. Я к Лере. Меня Артём зовут, я её... парень, — это слово я произнес с особым нажимом, будто ставил клеймо. Оно ощущалось на языке странно, почти святотатственно. В моем мире были «бабы», «телки», в крайнем случае «подруги». А «парень» — это из другой, книжной жизни.
На лице Валентины Николаевны отразился настоящий шок. Брови взлетели вверх, губы чуть приоткрылись, рука невольно потянулась к воротнику.