— Как же это классно, бляя… — заматерился он мне прямо в шею, и я чувствовала, как напряжено каждое его мускулистое волокно, как он из последних сил сдерживает себя, чтобы не сорваться раньше времени. — Лера… охуенно! Ты просто космос, маленькая моя девочка.
Я больше не строила стены. Я больше не чертила планы побега. Я просто чувствовала. В какой-то момент всё вокруг взорвалось ослепительным, сверхъестественным белым светом, который выжег всё плохое. Мышцы сократились в мощном, сладком спазме, и я испытала свой первый в жизни настоящий оргазм — дикий, сокрушительный, выбивающий последнюю опору из-под ног. Артём мгновенно почувствовал мою реакцию, его движения стали совсем неистовыми, рваными. Издав глухой, почти животный рык, он ушел вслед за мной в это безумие, кончая глубоко внутрь меня, заполняя моё тело своим обжигающим жаром до самых краев.
Артём Картамазов
Я открыл глаза ещё до того, как первый луч солнца протиснулся сквозь сосновые ветки и мазнул по стене сруба. В комнате стояла та самая густая, правильная тишина, которую не хочется нарушать даже дыханием.
Лера спала, уткнувшись носом мне в плечо. Тёплая, мягкая, пахнущая каким-то цветочным мылом и… мной. Её волосы рассыпались по подушке золотистым веером, и одна прядь прилипла к влажному виску. Я замер, боясь пошевелиться. Вчерашняя ночь крутилась в голове кадрами из какого-то нереального кино. То, как она выгибалась, как шептала моё имя, как вцепилась в мои плечи, когда её накрыло… Это было не про подчинение. Это было про что-то другое, от чего в груди становилось тесно.
Наконец-то, сука, всё встало на свои места. Без этой вечной войны, без ледяного взгляда и дрожи в её руках. Я смотрел на неё и не узнавал самого себя. Где тот Картамазов, который привык брать всё силой и не оборачиваться? Куда делся тот цепной пес, который видел в женщинах только ресурс или способ сбросить напряжение? Рядом с ней я становился каким-то… другим. И это пугало больше, чем любая разборка со старшими.
Я максимально осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободил руку, стараясь не разбудить её. Переложил её голову на подушку, поправил одеяло, закрывая голые плечи. Встал, натянул штаны и, подхватив пачку сигарет, почти бесшумно вышел из комнаты. Каждая половица под моими ногами предательски поскрипывала, и я замирал, вслушиваясь в её ровное дыхание. В этот момент я готов был прибить любого, кто посмел бы ворваться в этот дом и нарушить её покой.
На веранде воздух был такой холодный, что аж легкие обожгло. Я щелкнул зажигалкой, затянулся и привалился спиной к перилам, глядя на туман над озером. Хорошо, блядь. Просто хорошо. Тело ныло приятной усталостью, а в голове было непривычно чисто. Я выдохнул дым, наблюдая, как он смешивается с туманом. Вчера я забыл обо всем. О долгах, о делах в «Бастионе», о том, что моя жизнь висит на волоске каждый гребаный день. Была только она. Её кожа, её стоны, её доверие, которое я наконец-то почувствовал.