Университет встретил меня привычным шумом. У входа меня перехватил Макс.
— Острожская! Ты жива? Мы тебя потеряли в субботу! — он по-дружески, порывисто приобнял меня за плечи, и я невольно вздрогнула, но не отстранилась. Макс был воплощением нормальности, солнечного света. — Пошли скорее, в кафетерии завезли какую-то нереальную пиццу с ананасами, надо успеть до очереди!
Я шла за ним, слушая его болтовню, и на мгновение мне показалось, что я вернулась домой.
Первые две пары прошли спокойно. Я чертила, конспектировала, заставляя свой разум фокусироваться на идеальных линиях, а не на боли. Но на третьей паре место Макса рядом со мной опустело. Он не вернулся с перерыва.
После занятий в коридорах началось странное, паническое движение. Студенты бежали к выходу, кто-то вскрикивал, преподаватели с бледными лицами суетились у окон.
— Там парня избили! Прямо у первого корпуса! Скорую, вызывайте скорую!
Меня охватило ледяное дурное предчувствие. Выбежав на улицу вместе с толпой, я увидела круг людей. В центре, на сером асфальте, лежал Макс. На нем не было живого места. Лицо превратилось в кровавое месиво, футболка разорвана, рука вывернута под неестественным углом. Он был без сознания, и хриплое, свистящее дыхание вырывалось из его разбитого рта.
Мир вокруг зашатался. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, а ноги становятся ватными. Опустившись на ближайшую скамейку, я пыталась не потерять сознание от ужаса и осознания того, почему это произошло.
«Ревнивый. Очень», — прозвучал в голове голос Артёма.
Я медленно подняла голову и посмотрела на другую сторону дороги. Там, прислонившись к старому тополю, стоял он. В той же куртке, спокойный, пугающе неподвижный. Артём медленно затянулся сигаретой, выпустил струю дыма и посмотрел прямо на меня. В его взгляде не было ярости — только холодное, ленивое напоминание.
Он не просто избил Макса. Он показал мне, что мои «стены» прозрачны. Что любая попытка опереться на кого-то другого превратит этого человека в кровавое пятно на асфальте.
Я смотрела на него, а в голове рассыпался мой план с Кириллом. Если он узнал про Макса за считанные часы, то Кирилл станет следующим. Картамазов следил за мной. И теперь я точно знала: он не блефовал.
Артём Картамазов
Дым от сигареты привычно драл горло, выжигая изнутри остатки терпимости. Я стоял, привалившись плечом к шершавому, изъеденному временем и городским смогом стволу старого тополя. Отсюда, из тени, открывался идеальный вид на этот муравейник, который в считанные минуты превратился в сцену для дешёвого хоррора.