Я молча слушала её лепет про «королей квартала» и чувствовала, как внутри всё леденеет. Инга явно «поплыла». В прошлом году её едва не отчислили из-за того, что она забросила сессию ради очередного «невероятного» парня, который оказался обычным альфонсом. Но если сейчас она встрянет в эту компанию с «королями» и шрамами, последствия могут быть куда страшнее, чем просто незачет.
— Понятно, — коротко отрезала я, понимая, что любые аргументы сейчас разобьются о её эйфорию. — Надеюсь, завтра ты всё-таки найдешь в себе силы дойти до университета. У тебя первая пара, Инга. Помнишь об этом?
— Дойду, не ворчи, мамочка номер два, — Инга пригубила стакан воды и мечтательно уставилась в окно. — Ты просто их не видела, Лер. Это совсем другой мир. Настоящий мир, понимаешь? Где люди не боятся жить.
Я посмотрела на её счастливое лицо и почему-то подумала, что этот «настоящий мир» может очень быстро раздавить такую хрупкую и восторженную девочку, как моя сестра.
Артём Картамазов
Закупки в супермаркете были похожи на набег саранчи. Мы ввалились туда вшестером, гремя тяжелыми подошвами по чистому кафелю, и я кожей чувствовал, как напряглись охранники, поправляя рации, и как испуганно притихли мамаши с тележками, прижимая к себе детей. Мы были инородным телом в этом стерильном раю потребления. Сизый, не глядя на ценники, скидывал в корзину упаковки дешевого мяса в липком маринаде, Валет тащил сразу три ящика водки, задевая углами стеллажи, а пацаны сгребали чипсы и сухарики целыми охапками, будто готовились к долгой осаде.
— Слышь, Тём, может, вина взять? — Денис замер у стеллажа с элитным алкоголем. В своей чистой рубашке он выглядел среди нас как приблудный пес, зашедший в мясную лавку. — Ну, девчонки же будут… Инга там, сестра её… Не водку же им хлестать.
— Вина? — Сизый заржал на весь зал, выставляя вперед обтянутое майкой пузо. Голос у него был как у треснувшего колокола. — Хлын, ты чё, в сомелье записался? На даче у меня из посуды только граненые стаканы и погрызенный пластик. Твоя «принцесса» либо пьет со всеми на равных, либо хлебает техническую воду из колодца. Понял?
Я молча прошел мимо, сгребая с полки пару бутылок коньяка покрепче — того, что обжигает горло до самых кишок. Мне было плевать, что они будут пить. Внутри снова зудело то самое предвкушение, которое бывает перед хорошей дракой или крупным делом, когда воздух становится плотным, как кисель.
На даче у Сизого жизнь закипела уже к пяти часам. Это место сложно было назвать «дачей» в привычном смысле — скорее, это был памятник заброшенным амбициям. Покосившийся забор, заросший колючим бурьяном участок и массивный кирпичный дом, который когда-то пытались достроить, но бросили на полпути. Идеальное место для того, чтобы творить любую херню: соседей в радиусе километра нет, зато звукоизоляция у недостроенных стен такая, что хоть из пулемета поливай — никто не почешется.