— Вали, — я коротко кивнул. — И скажи Хлыну, чтоб бабу свою сразу к общему столу вел. Никаких «посидим в сторонке под луной». Здесь общая территория.

Машина Дениса с визгом и пробуксовкой рванула с места, обдавая нас клубами пыли. Пацаны у мангала заржали, выкрикивая вслед какие-то сальности.

— Ну чё, Картамаз, ставим ставки? — Сизый сплюнул под ноги и открыл новую бутылку. — Эта вторая, архитекторша, сразу в обморок упадет от запаха нашего одеколона или через полчаса? Прикинь, если она такая же отбитая на голову, как Инга, и начнет нам тут лекции про искусство читать под водку. Будет цирк.

— Мне похер, что она будет читать, — я методично выкладывал шампуры на мангал. Жир капал на белые угли, шипя и выпуская густой, дурманящий дым. — Если она приехала в этот гадюшник, значит, знала, куда прется. Сами залезли — сами будут расхлебывать.

Я смотрел на пустую дорогу, по которой скрылась машина. В голове всплывали обрывки слов Хлынова: «Отличница, чертежи, архитектура, правильная такая». Чистая девочка из мира, где полы моют с мылом, а матом не ругаются даже в мыслях. Мне вдруг до смерти захотелось увидеть её лицо, когда она переступит порог этого двора. Увидеть тот момент, когда в её умных глазах рациональный расчет сменится животным, первобытным ужасом.

Потому что здесь, на даче у Сизого, никакой «архитектуры» не было. Здесь была только голая плоть, едкий дым и право сильного. И я собирался показать ей это во всех деталях.

— Переворачивай, Тём, подгорит! — гаркнул Костыль.

Я резко крутанул шампур, чувствуя, как жар огня смешивается с темным жаром внутри меня.

Вечер обещал быть не просто интересным — он обещал стать переломным.

Жар от мангала все еще пульсировал в мышцах, когда я наконец зашел в дом, неся тяжелый поднос с горой дымящегося, истекающего соком мяса. На кухне стоял кромешный ад: музыка орала из разбитых колонок так, что дребезжала посуда. Сизый о чем-то яростно спорил с Костылем, размахивая руками и перекрикивая басы, а девчонки визжали, пытаясь увернуться от очередных сальных шуток. Запах жареного жира, лука, дешевого курева и алкоголя заполнил пространство, вытесняя остатки чистого воздуха.

Я с грохотом поставил поднос в центр стола. Пацаны тут же потянулись за кусками, обжигая пальцы, матерясь от удовольствия и жадно вгрызаясь в мясо.

— Налетай, волки, пока горячее! — гаркнул я, вытирая руки о засаленную ветошь.

В этот момент входная дверь грохнула так, что по стенам посыпалась старая штукатурка. Голос Валета перекрыл даже музыку:

— Принимайте пополнение! Живой товар доставлен в лучшем виде! Гляньте, какую жемчужину я в тине выловил!