— Ну чего застыла у порога, как неродная? — я заговорил спокойно, почти ласково, не сводя с нее тяжелого взгляда. — У нас тут не филармония, конечно, но мясо еще теплое, и компания… душевная. Сядь, успокойся. Никто тебя больше не тронет без команды.

Я коротко кивнул Валету, и тот, поняв намек по моему взгляду, нехотя отошел в сторону, хотя продолжал жадно пялиться на её шею.

— Я никуда не сяду, — отрезала Лера. Её голос был ровным, без единой нотки дрожи. — Я хочу уехать. Сейчас же. Инга, ты сказала, что мы едем к твоим друзьям на чашку чая. Ты нагло соврала.

— Лер, ну посиди хоть полчаса! Мы же только приехали! — Денис попытался влезть в разговор, жалобно заглядывая ей в лицо, но Лера даже не удостоила его взглядом, словно он был пустым местом.

— Отвезите меня домой, — она посмотрела прямо на меня, выделив меня как главного в этом зверинце.

Я медленно подошел к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума. Она была ниже меня почти на голову, хрупкая, но не отступила ни на миллиметр, не отвела глаз. От неё пахло чем-то удивительно чистым — дорогим мылом, дождем и свежестью. В этой прокуренной конуре этот запах казался чем-то инопланетным, невозможным. Я видел, как бешено пульсирует жилка у нее на шее. Она боялась, конечно, боялась, но её гордость была на порядок сильнее страха. И это… это цепляло сильнее любого вызова.

— Домой — это скучно, Лера, — я произнес её имя медленно, пробуя каждый слог на вкус. — Дорога дальняя, водитель наш Хлын притомился, нервный он сегодня. Да и мы еще не познакомились как следует.

Я резко схватил её за локоть — не до боли, но так, чтобы она поняла: вырваться не получится. И потянул к столу.

— Пусти! Убери руки! — она попыталась дернуться, но я просто, без лишних усилий, усадил её на свободный стул, нависая сверху всей своей массой.

— Сядь, я сказал. Поешь, выпей. Посмотри, как живут нормальные люди без твоих чертежей и линеек. А потом решим насчет дома. Все решим.

Я уселся напротив, не сводя с неё пристального взгляда. Она сидела за столом, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Прямая как струна, она игнорировала тарелку с мясом, которую ей подпихнул Сизый. Она смотрела только на Ингу, и в этом молчаливом взгляде я читал приговор: «Ты меня предала. Ты привела меня в этот зоопарк».

Я не был дураком. Я сразу понял схему: Инга затащила её сюда обманом, наплела сказок с три короба, лишь бы не ехать одной в эту сомнительную компанию. Инга хотела своего дешевого «романа», а сестру использовала как щит, как гарантию собственной безопасности. Только щит оказался слишком прочным для этой гнилой атмосферы.