Он помог мне забраться на переднее сиденье своей машины.
— Тёмыч приказал... это... везти тебя домой, — буркнул он, не глядя мне в глаза и нервно поправляя зеркало. — Сказал, чтобы я тебя в квартиру доставил.
Я не ответила. Домой? Квартира теперь была просто еще одной камерой, декорацией для его блестящего спектакля. Я лишь медленно покачала головой, наваливаясь плечом на холодную дверь и глядя на проплывающие мимо голые, мертвые деревья. Сознание начало медленно угасать, отключаясь от этой реальности.
— Лера? Эй, ты чего? — голос Валета стал испуганным. Он одной рукой рулил, а другой пытался затормошить меня. — Что с тобой? Лера, дыши!
Я слышала его как сквозь слой плотной ваты. Его паника казалась мне чем-то далеким и бесконечно неважным. Свет за окном начал меркнуть, превращаясь в спасительную, тихую темноту. На этот раз я уходила в неё добровольно, молясь только об одном: никогда больше не просыпаться.
Валерия Острожская
Белый потолок. Ослепительно, до рези в глазах, белый. Я смотрела на него, не мигая, и мне казалось, что я сама постепенно растворяюсь в этой стерильной пустоте. Память возвращалась кусками, острыми и грязными, как осколки разбитого зеркала: ледяной пол дачи, запах старой пыли и дешевого табака, пьяный хохот за дверью и голос Артёма. Голос, который всегда был моим убежищем, теперь методично вбивал гвозди в мой гроб. «Обычное мясо... натрахался вдоволь...»
Я думала, что умерла там, в машине Валета, когда темнота окончательно поглотила меня. Но резкий запах спирта, сухой жар в венах и противный, монотонный писк монитора говорили об обратном. Тело ощущалось чужим, налитым свинцом, а внизу живота пульсировала тупая, тянущая боль.
— Валерия? Слышите меня? Приходите в себя, — голос был строгим, профессиональным, лишенным лишних эмоций.
Я медленно, преодолевая сопротивление мышц шеи, повернула голову. Рядом с кроватью стояла женщина в белом халате, сосредоточенно поправляя систему капельницы. Это не была обычная палата — кругом теснились аппараты, на штативе висели пакеты с какими-то растворами, а через приоткрытую дверь я успела заметить табличку: «Отделение патологии беременности».
— Где я?.. Что со мной? — мой голос был похож на шелест сухой листвы, застрявшей в горле.
— Вы в больнице. Парень, который вас привез, вовремя сообразил, что дело плохо. Вас осмотрели в приемном покое и экстренно перевели сюда. У вас началось сильное кровотечение на фоне колоссального стресса и крайнего истощения организма. Вы понимаете, что были в шаге от необратимого?
Врач присела на край кровати, открывая мою карту. Её взгляд, скрытый за стеклами очков, смягчился.