Музыка внизу гремела так, что пол под моими ладонями ощутимо вибрировал. Тяжелые басы били по вискам. Я проснулась рывком от забытья, не сразу сообразив, где нахожусь. Тело затекло, каждый сустав ныл, а во рту было сухо, как в пустыне. Но стоило мне прислушаться к гулу голосов за дверью, как сердце пропустило удар.

Среди пьяного хохота и мата я услышала его. Этот низкий, хриплый смех, который я узнала бы из миллиона других. Родной. Любимый. Спасительный.

Артём. Он здесь! Он нашел меня! Он пришел за мной!

Я попыталась закричать, позвать его по имени, но из пересохшего горла вырвался лишь жалкий, надломленный сип. Я рванулась, пытаясь ползти к двери на коленях, сбивая их в кровь о невидимые в темноте препятствия. В этот момент шаги раздались совсем рядом, прямо за тонкой перегородкой. Музыка стала чуть тише, и я замерла, боясь дышать, чтобы не пропустить ни звука.

— С днюхой, Тёмыч! — пробасил чей-то голос, судя по звуку, Сизого. — Ну че, двадцать четыре, в натуре! Растет Картамаз, скоро всех под себя подомнешь!

— Да ладно, — послышался голос Артёма. Спокойный, будничный, без тени тревоги. — Годом больше, годом меньше... Наливай давай.

— Слышь, Тём, а че там твоя эта... архитекторша? — заржал кто-то третий. — Ты всё с ней возишься? Вид у тебя был в последнее время, будто ты реально в семейную жизнь встрял.

Я замерла, впившись пальцами в холодные доски пола. Ждала, что он скажет, как волновался, как искал меня всю ночь, как перевернул весь город...

— Да брось ты, — небрежно, с ленивой хрипотцой отозвался Артём. Я почти видела, как он выпускает струю дыма. — Обычное мясо, пацаны. Я сам чет разочаровался. Думал, там стержень какой, недотрога, а на деле... Пару ласковых слов в уши вкрутил — и всё, девка поплыла. Забыла наглухо, что её в сентябре раком ставили и на кукан натягивали. Правильная, сука, только в кавычках. А на деле — такая же дырка, как и все. Дал ей почуять, что она «особенная», так она мне в рот заглядывать начала. Смешно даже, как легко они ведутся на эту романтическую муть.

— И долго ты еще с этой куклой играть будешь? — спросил Сизый сквозь звон стаканов. — От неё ж проблем больше, чем кайфа. Маркин этот еще под ногами трется со своими проверками...

— Да заебала она уже, если честно, — со смехом ответил Артём, и этот смех прошил меня насквозь холоднее любого льда. — Натрахался вдоволь, что хотел — взял. Теперь пусть катится на все четыре стороны, мне похуй. Наигрался. Реально, одни проблемы от этой «любви». Завтра выкину её шмотки к ебени матери, пусть к своему Кирюше бежит жаловаться.