Это была победа. Самая важная победа за весь этот паршивый, кровавый день. Лера не кончила — я был реалистом и понимал, что до её первого оргазма со мной нам обоим еще пахать и пахать, вычищая авгиевы конюшни её страхов. Но она впервые была расслаблена после секса. Она не плакала, не сжималась в комок, отвернувшись к стене. Она просто лежала под моим весом, тяжело дыша. Она сделала этот шаг навстречу моему миру, и её тело приняло меня без боя.
Я лежал рядом с ней, чувствуя, как её сердцебиение постепенно выравнивается, входя в резонанс с моим. В комнате пахло потом, сексом и моими сигаретами.
«Я заставлю тебя забыть всё плохое, малая», — пообещал я сам себе, чувствуя, как тяжелая ладонь невольно накрывает её тонкие пальцы. — «Я выжгу из твоей памяти наш первый секс, всё, что я сделал с тобой в ту ночь, твою боль, твои слёзы и этот ледяной страх, который сковывал тебя месяцами. Я сотру всё то дерьмо, что было связано со мной раньше. В следующий раз ты сама будешь тянуться ко мне. Не из страха, не по приказу — а потому что не сможешь иначе. Я дам тебе слово Картамазова».
Я закрыл глаза, и впервые за долгое время сон пришел без кошмаров о подвалах и крови. В этом сне была только она, белое платье и запах весенних цветов, которого в моем районе никогда не было и не будет.
Валерия Острожская
Утро 17 ноября выдалось по-осеннему колючим и пронизывающим до самых костей. Воздух застыл, пропитанный той липкой, серой сыростью, которая, казалось, игнорирует любые слои одежды, пробираясь под самую кожу. Я стояла на высоком гранитном крыльце университета, до боли в пальцах сжимая лямки своего рюкзака. Вокруг царил хаос, который обычно предшествует студенческим поездкам: мои одногруппники, шумные, веселые и совершенно беззаботные, суетились внизу, у подножия лестницы.
Они грузили пакеты с углем, упаковки с мясом и сумки с провизией в нанятый микроавтобус — старый, видавший виды «Мерседес», который уже вовсю прогревал двигатель, выпуская в сырой воздух сизый дым. Илья и Света, наши вечные заводилы, громко, на весь двор, спорили о том, хватит ли нам пяти килограммов маринованной шеи на компанию, или придется «голодать». Из открытых дверей автобуса уже вовсю гремела какая-то ритмичная попса, перекрывая звук прогревающегося мотора и гул города за забором университета.
Сегодня была поездка в «Сосновый бор» — долгожданный день студента, который мы начали планировать еще месяц назад.
Я с огромным трудом, буквально по крупицам, выбила у Артёма это право — провести три дня с друзьями. Это были долгие, изматывающие переговоры, больше похожие на допрос или хождение по тонкому льду. Каждое моё слово взвешивалось на аптекарских весах его подозрений. Всё закончилось его жестким, ледяным ультиматумом: он едет со мной. Никаких «девичников», никаких «мы просто посидим». Либо он едет как мой парень, официально обозначая границы своей территории, либо я остаюсь дома под замком, в той золотой клетке, которую он выстроил вокруг меня. Выбора у меня не было. Я кивнула, хотя внутри всё сжалось.