Артём Картамазов
— Ты чё, Картамаз, берега попутал? Ты чё мне в общак пустую инфу сливаешь?! — Костыль орал так, что на шее вздулись багровые вены.
Мы стояли за заброшенными гаражами, в самом тупике, где даже бродячие псы не рискуют гавкать. Запах здесь стоял соответствующий: мазут, гниль и надвигающаяся кровь. Валет и Сизый стояли за моей спиной, сжав кулаки, а шестерки Костыля уже начали рассредоточиваться, пытаясь взять нас в кольцо.
— Завали ебало, Костыль, — я сплюнул ему под ноги, даже не потрудившись вынуть сигарету изо рта. — Твои пацаны проебали фуру на границе района не потому, что инфа была кривая, а потому, что они тупые бараны. Ты решил, что можешь втихую отщипнуть долю от транзита, про который Александрович лично в курсе? Ты хоть понимаешь, урод, что если Боксёр узнает о твоей самодеятельности, тебя в этом же овраге и закопают? И меня заодно, как соучастника.
Суть терки была проста и смертельно опасна. Костыль, этот жадный выкидыш окраин, решил «приземлить» левый груз электроники, который шел под крышей нашей верхушки. Он думал, что я прикрою его перед мусорами и Боксёром, пока он будет скидывать товар барыгам. Но план пошел по пизде: его пацаны ввязались в перестрелку с ЧОПом, товар сгорел вместе с фурой, а теперь Боксёр ищет виноватых в недостаче пяти миллионов. Если они докопаются, что я знал и молчал — мне не сдобровать.
— Ах ты сука… ты меня сдать решил?! — Костыль сорвался.
Он кинулся первым, пытаясь достать меня в челюсть тяжелым кастетом. Я ушел в сторону, чувствуя, как металл просвистел в миллиметре от уха. В ту же секунду я впечатал ему локоть в ребра. Раздался отчетливый хруст, Костыль взвыл, но не отступил.
— Вали их, пацаны! — рявкнул он.
Началось месиво. Грязное, вязкое, без правил. Валет сцепился с двоими у забора, Сизый профессионально вбивал голову третьего в капот ржавой «копейки». Я схватил Костыля за шкирку и со всей дури приложил об угол гаража.
— Ты… гнида… — Костыль пытался достать нож, отплевываясь густой, черной кровью. — Я Боксёру… я всё скажу…
— Ты ничего не скажешь, потому что ты сдохнешь раньше, чем доползешь до телефона, — я выбил нож из его руки и начал методично вбивать его лицо в бетон.
Удары ложились тяжело. Раз за разом. Я чувствовал, как кожа на моих костяшках лопается, как горячая кровь противника брызжет мне на куртку. В голове пульсировала ярость, смешанная со страхом за Леру. Если эта ситуация выйдет из-под контроля, если Боксёр решит зачистить концы — он не посмотрит на то, что я его лучший «пехотинец». Он накроет всех. И Леру тоже.