Я скользнул пальцем по грани своей карты. Зазубрина. Туз червей. Есть. Мой козырь.

— Вскрываемся? — Слава плотоядно ухмыльнулся, обнажая золотые коронки, и выложил три короля. — Похоже, сегодня удача решила переехать из вашего захолустья в область, пацаны.

Я почувствовал, как воздух в комнате замер. Александрович даже не шелохнулся, но я кожей ощущал исходящую от него вибрацию напряжения. Если я сейчас просру имущество района, я не просто лишусь статуса. Скорее всего, Гром и Толян, дежурившие у дверей, получат приказ, из-за которого я больше никогда не увижу сраного дневного света.

— Короли — это красиво, Слава. Классика, — я медленно, одну за другой, перевернул свои карты. — Но в этой ебаной жизни тузы всегда надежнее.

На зеленое сукно легли четыре туза. Четыре смертных приговора для амбиций Славы.

Тишина стала звенящей. Слава побледнел, его челюсть заметно отвисла, а рука рефлекторно дернулась к внутреннему карману пиджака. Но Гром и Толян сработали синхронно — щелчки снимаемых с предохранителей стволов прозвучали как финальный аккорд в этой симфонии.

— Чисто сыграно, — процедил Андрей, глядя на меня с такой неприкрытой ненавистью, что я почти физически ощутил её вкус. — Откуда такая школа, Картамаз? В нашем деле таких талантов наперечет.

— Жизнь — лучший учитель, — я спокойно сгреб куш со стола. Руки не дрожали. Адреналин отпускал, оставляя после себя лишь выжженную пустыню внутри.

Я смотрел на этих людей и в очередной раз понимал: вся эта игра, все эти «понятия» и «авторитеты» — такая же грязь, как и подтаявший снег у входа в «Бастион». Но сегодня я был победителем. Я защитил свой район, защитил лицо Александровича. Но какой, блять, ценой?

Когда гости, полыхая злостью, покинули заведение, Александрович подошел ко мне. Он редко проявлял эмоции, но сейчас положил свою тяжелую, сухую ладонь мне на плечо.

— Молодец, Артём. Пальцы помнят науку. Ты сегодня спас нам много нервов. Иди. Заслужил отдых.

Мы переместились в основной зал «Бастиона». Здесь уже вовсю гремела гулянка «для своих». Напряжение, которое колотило меня последние часы, начало медленно трансформироваться в тяжелое, мутное расслабление. На нашем центральном столе стоял литровый «Чивас», вокруг в сигаретном дыму ржали пацаны, пересказывая друг другу, как вытянулись рожи у областных.

Галя, одна из тех девчонок, что всегда крутятся возле денег и силы, тут же почуяла «короля вечера». Она без лишних прелюдий взобралась ко мне на колени, обвила шею руками и прижалась всем телом. От неё пахло смесью дешевых сладких духов, ликера и сигарет. Я не оттолкнул её. Мне нужно было это приземленное, животное ощущение, чтобы заглушить звон в ушах. Я сидел, глядя сквозь сизый дым, и механически, почти брезгливо поглаживал её по бедру, обтянутому короткой кожаной юбкой.