Но главная работа была в другом. Я метил свою колоду. «Крапил» её тончайшим, как волос, лезвием, оставляя едва ощутимые зазубрины на гранях. Эти зазубрины чувствовал только мой указательный палец — результат сотен часов ебли, когда кожа на подушечках была стерта до крови, а потом огрубела, превратившись в сверхчувствительный сенсор. Карты должны были стать продолжением моей нервной системы, частью моего кровотока.

И вот этот вечер настал. В центре кабинета стоял массивный дубовый стол, обтянутый тяжелым зеленым сукном. За ним, в облаке густого сигаретного дыма, сидели двое «гостей» из области. Первый — Андрей, сухой, жилистый тип с лицом, похожим на обтянутый кожей череп. Его глаза — пустые, как у дохлой рыбы — не выражали вообще нихуя. Второй — Слава, полная его противоположность: массивный, потный, в тяжелых золотых цепях, которые позвякивали при каждом его вдохе.

Александрович и Боксёр сидели в тени, за пределами круга света от низкой лампы, как два старых коршуна. Они не вмешивались, но я чувствовал их взгляды на своем затылке. Это был мой экзамен. Мой шанс доказать, что я не просто тупая боевая единица, а человек, способный решать вопросы на уровне «высшей лиги».

— Ну что, Картамаз, — Слава с вызовом выложил на стол запечатанную пачку. — По слухам, ты тут за главного по картам. Играем на интерес? Или по-взрослому?

— По-взрослому, — я коротко кивнул, чувствуя, как под ребрами, которые все еще ныли тупой болью после недавней «воспитательной беседы» с Боксёром, разливается привычный ледяной холод. Этот холод помогал убрать лишние эмоции. — Сдаю я.

Я взял колоду. Мои пальцы, натренированные Александровичем до полного автоматизма, начали свою работу. В голове, словно заезженная пластинка, всплывали наставления старика: «Карта — это женщина, Артём. Если ты её не любишь, если не чувствуешь её изгибов, она тебе изменит. Она предаст тебя в самый неподходящий момент».

Я тасовал карты, используя «ложную тасовку». Зрительно колода перемешивалась в кашу, но нужные мне комбинации оставались наверху. Валет, исполняющий роль распорядителя, стоял за спиной Славы, якобы подливая ему коньяк. Его задача была ювелирной — едва заметным движением пальцев, условным кодом, показать мне, есть ли у этого жирного «картинки».

— Ставлю долю в промзоне на южном выезде, — хрипло произнес Андрей, бросая на стол связку ключей и увесистую папку с документами. — Там склады и автосервис. Чистый доход.

— Поддерживаю, — Боксёр подал голос из тени, кивнув мне.

Атмосфера в комнате стала такой плотной, что её, казалось, можно было резать охотничьим ножом. Тишина прерывалась лишь сухим, ритмичным щелчком карт о сукно. Я видел, как у Славы на виске вздулась жилка. Он постоянно поправлял цепь на шее — явный признак нервозности. Блефует, сука. Хочет запугать объемом ставки.