Первогодки переминались с ноги на ногу и, судя по всему, ничего не понимали. Разводящий зло сплюнул Серёже под ноги, но ушёл. Приказывать в этом диком краю было бессмысленно – даже сопливому мальчику из образованных.
Вечером они подрались с сержантом – зло и коротко. Никто не взял верх, но вражда между ними укрепилась, как блокпост, обставленный бетонными блоками.
В следующий раз сержант специально оставил Серёжу одного и не менял его лишнюю ночь. Это Серёжу не обидело, потому что к нему пришёл жук. Таможенная служба кинула жуку полпластины пищевого концентрата и убедилась, что тот всё съел.
Через два дня, придя на пост, Серёжа снова увидел своего жука. Он медленно двигался вдоль линии и всё так же фырчал. «Он опять пришёл на место гибели своего отца и брата», – решил Серёжа. Теперь с ним в карауле был солдат с севера, и этот парень, прислушавшись, сказал, что жук фыркает, как большой ёж.
Серёжа снова кинул гостю концентрата, и караульное время потекло медленно.
Жук приходил каждое дежурство, и поэтому Серёжа выпросил у проводника караульной собаки немного собачьего корма. Белкового концентрата на жука уже не хватало. Проводник караульной собаки, откликавшийся на прозвище Дрищ, оказался единственным, кто отнёсся к новой дружбе Серёжи с пониманием. Сказывалось его отношение к животным вообще: людей Дрищ не любил, а вот любую живность уважал безмерно.
Остальные относились к жуку неприязненно.
Сержант так и вовсе говорил, что Серёжа ходит трахаться со своим жуком. Солдаты ржали, но втайне завидовали. На блокпосту хорошо иметь кота или собаку, но здесь не было ни одного кота километров на двадцать вглубь санитарной зоны, а со служебной собакой не забалуешь. А мужчинам вдали от дома нужно куда-то девать свою нежность.
Как-то через блокпост прошла экспедиция на ту сторону. Пока учёные ждали конвоя, один из них, толстый, сильно потеющий человек в армейской панаме, рассказал, что жуки не так просты, как многим кажется. Они строят целые города, и при этом именно в тех местах, где были города людей. Исчезнувшие постройки отражаются в домах жуков, как в кривом зеркале, – будто жуки знали и помнили, как они выглядят. Это было видно с дронов, но потом бо́льшая часть дронов испортилась, а ремонтировать их некому. Учёный показывал Серёже снимки, а остальным солдатам до них дела не было. Для них жуки были не цивилизацией, а красиво взрывающимися арбузами.
Охота на жуков оставалась тут единственным развлечением, и им никто не хотел поступиться. Кроме Серёжи, разумеется.
Учёный был уверен, что раньше эти жуки умели летать, и про это даже сочиняли песни. Но говорил он об этом довольно неуверенно. Кажется, это и было его задачей – понять, летают ли эти особи или начисто потеряли такое свойство. Серёжа хотел расспросить толстяка о других подробностях, но тут за учёными пришёл конвой из двух бронемашин. Обратно никто не вернулся – ни машина с учёными, ни два бронетранспортёра. Серёжа утешал себя тем, что они, может быть, вышли через другой блокпост, а о таких вещах им не докладывали.