– Нет, это не кафе, – снова угадав чью-то мысль, пояснила старуха. – Это за городом. Заброшенный пионерский лагерь, он там с тех пор, когда ваша власть была.
Поляк возмутился и сказал, что он тут ни при чём. Остальные с ним согласились, только русский вздохнул как-то неуверенно.
Итак, в «Росинке» сидит Сфинкс. Он знает ответы на все вопросы, и местные ходят к нему за советом. Чужим он иногда загадывает загадки, и поэтому его считают сумасшедшим. Четверо легко найдут дорогу к Сфинксу, потому что сразу видно, где он живёт. Только пусть идут направо, а не налево, потому что там живут чужие.
Дослушав эту речь, четверо вышли прочь, загадок им и так хватало.
Русский сказал, что у него, кажется, был одноклассник, которого так звали. Точно, его звали Сфинкс. Да, конечно, это было прозвище, полученное за то, что тот тоже любил загадки.
Немец слушал всё это молча. Он не понимал, отчего в затруднительной ситуации нужно сделать какой-то причудливый шаг и, чтобы избежать одного затруднения, попасть в другое. Собственно, он и в Сфинкса не верил, что за Сфинкс тут? Он был в Петербурге, вот там их полно, сам Петербург, выходит, город-сфинкс, если подумать. Точно! Он вспомнил, что был в Петербурге; может, он и не немец?
А еврей гнул своё.
– Да опомнись, – отвечал ему русский и пояснял, что Сфинкс, если даже он настоящий, загадывает загадки, а не разгадывает.
Еврей отвечал в том духе, что тот, у кого есть отвёртка, может и заворачивать шуруп, и выворачивать. Тут с ним было невозможно не согласиться.
Они нашли автобусную остановку и стали ждать. Воспользовавшись паузой, поляк зачем-то заскочил в сувенирный магазин и тут же появился обратно, пряча что-то в карман.
Делать было всё равно нечего, и поляк сказал, что всё это нужно рассматривать как развлечение.
Инспектор Отдела миграции сидел в машине и смотрел на четырёх алкоголиков, сидящих на остановке. Ему всё это очень не нравилось. И эти неприятности можно было бы предугадать, когда в их город пришёл пророк. Пророк стоял у огромного супермаркета «Мегакухня» и проповедовал – обычное дело. Разумеется, проповедь была о конце света. Сложность была в том, что он превратил всё вино в супермаркете в воду. Даже водка стала водой, это и вовсе было лишнее.
Вызвали полицейских, и пророка упаковали в коляску русского мотоцикла.
Тут всё осталось от советских, которых теперь называли русскими. Он насторожился, услышав о мотоцикле, и сразу спросил, откуда у полицейских русский мотоцикл, его ведь, кажется, уже не производят. Ему ответили, что производят, к тому же он принадлежит одному сельскому коллеге, и вообще это совершенно не важно.