И случилось то, что должно случиться.
В тот момент, когда они переводили дух, в актовом зале послышались голоса. Оказалось, пока они играли в «тучку и дождик», там, на сцене, расселись гимназический ксёндз Козлевич и учитель словесности Быковский.
Козлевич был сух как тростинка, а учитель словесности – толст, бородат и лыс.
У Александра Сергеевича Быковского в прошлом присутствовала какая-то тайна. О тайне Володя догадывался, ощущая её не умом, а каким-то внутренним чувством. Бык, как его звали гимназисты, огромный и толстый, действительно похожий на быка, никогда не говорил о своей прежней жизни. А о себе говорили все учителя: Баян рассказывал про троих детей, и если умело задать ему вопрос, то он разливался о своём семейном счастье до звонка. Географичка любила поговорить об образах Италии и в конце урока забывала дать домашнее задание. Аккуратный во всём Козлевич был не прочь отвлечься на то, как он вечно чинит свой автомобиль. А вот Бык, Бычара, не рассказывал ничего. Заставить его говорить о том, о чём он не хотел, оказывалось невозможным. Как-то Бычара, легко жонглируя историями из личной жизни писателей Европы, увёл разговор от античного романа «Велесовы книги». А это был вопрос провокационный, его гимназисты задали специально, потому что все знали, что там описана жизнь древнего дохристианского русича Одина, который своим магическим топором, как молотом, крушит врагов. Но в учебниках его не упоминали, потому что роман признали порнографическим.
Этими вопросами гимназисты решили поставить Быка в неудобное положение, но вышло так, что в результате они полчаса обсуждали подвиг одного монаха на китайской войне, научившегося пилотировать самолёт без ног. Ученики только крутили головой, как это ловко вышло у Бычары.
Неизвестно даже, был ли Бык женат когда-то. Сейчас – точно нет, но и во флирте его никто заподозрить не мог.
За неплотно закрытой дверью Козлевич говорил с Быковским о культуре знания и вымышленном мире. Не всё в их речах удавалось понять потому ещё, что они чокались, кряхтели, а выпив, громко жевали. Чувствовалось, что они пьют не ради удовольствия, а чтобы забыться после долгой учебной недели.
Володя вдруг услышал свою фамилию, и сердце его пропустило удар.
– Он приходил ко мне. Очень умный мальчик. Пришёл ко мне и спрашивал про могилу известного тебе философа, почему там такая надпись.
– Это опасно. Нужно его поберечь. И что ты ему ответил?
– Сказал, что язык этих философских текстов – не украинский и не вполне русский, что перед ним такая попытка создать восточнославянское койне, но с преобладанием великорусской лексики.