Вокруг него стояли деревья на ледяном стекле. Зима сровняла газоны и дорожки, и стволы отражались в тонком слое воды, покрывшем ледяную корку. Он остановился, чтобы запомнить эту картину, поболтал ногой в валенке, желая исправить складки мокрого носка, и отправился дальше.
Метро поглотило мальчика, и в вагоне он долго стоял, уткнувшись носом в спину девушки с длинными волосами.
Волосы пахли очень приятно, и мальчику даже расхотелось выходить, но было уже пора, и он пересел в автобус. Наконец мальчик добрался до станции. Держась за поручни, он залез на платформу.
«Сейчас приедет поезд и повезёт меня к тёте Хине, – думал он. – Если её нет дома, надо будет оставить ей записку про то, как мы жили. Бабушка умерла, и тёте Хине нужно знать, как это случилось».
Мальчик ехал в электричке.
Он пытался на всякий случай сочинить записку, но вместо этого прислушивался к разговорам в вагоне.
Рядом с ним сидел старичок. Старичок говорил:
– Хотя у меня была любовница после смерти жены…
Другой старичок замечал первому:
– А я живу с женой уже пять лет – и ничего!
Мальчик привык к чужим разговорам. Он слушал их много, таких разговоров, когда приходил в Эрмитаж, где работала бабушка. Разговоры были непонятны и воспринимались им как музыка. Мальчик рассматривал в окно ряд столбиков с цепью и мерцающий в нижнем углу окна шпиль.
Он слушал.
Дородная женщина в расстёгнутых меховых сапогах бросала на ходу: «Нам теперь нужно в темпе…»
Офицер со значком за дальний поход описывал своей даме грязные пятки блудного сына:
– У Рембрандта всё проступает из мрака…
И снова происходила смена зрителей.
Лысый кривошеий старик.
Дама в шапке по глаза.
Таджичка в пёстром халате.
Толстая девушка в очках – состоящая из чёрных колготок и свитера, при появлении которой все отвернулись от Рубенса.
И вот уже совсем другие подошли к Леонардо:
– Ну, тут всё ясно. Зелёный акцент в правом окне.
– Да. – Второй дёрнул веком. – Я смотрел библиографию у Шкловского. Зелёный цвет – жизнь Христа. Ну-ну.
– На каком плече – на левом. А они ходят тут и удивляются – откуда мотив коварства. Плащ – пейзаж. В плане – треугольник.
Ушли.
Мальчик любил эти разговоры и сейчас жалел, что не мог вспомнить все непонятные слова, которые слышал. Он на всякий случай записал на приготовленной бумажке разговор старичков. Чистого места на листочке уже не осталось, потому что мальчик выдрал его из тетради и на обороте была решена задача про два поезда. Мальчик представил себе, как они выглядели, и решил, что они были похожи на эту сырую и холодную электричку.
Но в этот момент он приехал. Мальчик, уворачиваясь от бывших спутников, выбрался на платформу. С неё вниз вела облитая льдом лестница, по которой уже кто-то покатился, громко ругаясь. Мальчик прошёл по узкой, мощённой плитами дорожке, мимо пятиэтажных строений. Нужная улица нашлась сразу, но номера домов были едва различимы в темноте. Мальчик нашёл огромную цифру «34», масляной краской изображённую на стене.