Мальчик, притаившись в соседней, проходной комнате, слушал их разговор.
– Вот сейчас вспомнила, – сказала вдруг соседка. – Ровно пятьдесят лет. Какая же я старая! – это она произнесла без выражения. – Всё надо записывать…
Соседка говорила ясно и чётко, безжалостно выговаривая слова:
– Мы тогда собрались на его день рождения, и я сидела в углу, разглядывая гостей. Отец, как и все, смеялся, шутил, но внезапно я увидела именинника, стоящего в стороне. Меня тогда поразил его взгляд. Он смотрел на своих товарищей и их жён, как смотрит на свою печь повар, внимательно и цепко, проверяя, не убежало ли молоко и не пригорела ли каша… Впрочем, вам этого не понять.
Бабушка, молча кивая, соглашалась с ней, и мальчик, стоя у своего окна, тоже соглашался: нет, не понять.
В гости к бабушке приходил их родственник в железных очочках.
Он говорил, сжимая длинными пальцами виски:
– И не поверите ли, всё хочется записать, всё необходимо записывать… Я не писатель, а бытописатель. Быт съедает меня… Я описываю быт – кто захочет это всё читать? Это всё слюняво, по́шло, господи!..
– Ну-ну, – говорила бабушка. – Держите себя в руках, Костя.
Родственников было мало.
Была лишь какая-то загадочная тётя Хина.
Она жила за городом, и телефона у неё не было. Кем приходилась она бабушке и вообще была ли ей родственницей – неизвестно. Её имя произносилось как синоним чего-то далёкого, а может, и несуществующего.
– Ах, опять мы не поздравили тетю Хину! – иногда огорчалась бабушка. – Надо будет её как-нибудь навестить.
Остальные родственники жили в Москве.
Московских родственников мальчик не любил. Они наезжали летом, в июне. Высокого молодого человека, завитого как баран, с толстыми ярко-красными губами, мальчик просто ненавидел. Он приезжал каждый раз с новой девушкой, и им стелили на диване, где всегда спал он, мальчик. Тогда мальчику приходилось ночевать в проходной комнате, всю ночь слыша приглушённые вздохи.
Когда они уезжали, бабушка открывала сервант, похожий на огромного медведя, и долго перебирала какие-то бумажки и фотографии. Потом, вздохнув, она отправлялась курить к соседке. Курила бабушка много и только «Беломор». Она вообще не следила за своим здоровьем, но мальчик не помнил, чтобы она болела.
А теперь она умерла.
Бабушка умерла, и надо было сообщить об этом тёте Хине.
Мальчик нашёл адрес в телефонной книге, где рядом с ним был изображён загадочный рисунок из неровных квадратиков, и стал собираться в дорогу. Он надел валенки, клетчатое пальто и собачью шапку с кожаным верхом.
Мальчик шёл Михайловским садом.