Ненавижу эти встречи!

Не потому, что боюсь отца — я давным-давно перестал его бояться. Я ненавижу их, потому что они всегда напоминали мне: я все еще не тот, кем должен быть. Но сегодня — сегодня будет по-другому!

Офис отца — это не просто кабинет. Это тронный зал. Темное дерево, полки с наградами, портреты в рамах, на которых он моложе, но уже такой же недоступный. Воздух здесь пахнет сигарами, дорогим одеколоном и… холодом. Точным, расчетливым, безжалостным. Как сам Сергей Николаевич Антипов. Ну что же — пора и мне таким стать, пожалуй.

— Два года, — говорит он, подходя к столу и усаживаясь в кресло. — Два года ты тратишь мои деньги на «стартапы». А по факту — на вечеринки, девчонок и офис в центре, где секретарш подбираешь, как модели на показ Prada.

Я выдаю кривую усмешку. Ну да, офис в центре, секретарши красивые. Как будто у него самого все по-другому. Яблоко от яблони…

— Я дал тебе шанс вырасти, — продолжает он, всматриваясь в меня. — Не как сыну, а как предпринимателю. Но ты выбрал роль мальчика, которому все позволено пока есть папа.

— У меня есть план, — говорю я спокойно.

Он смеется. Коротко, сухо.

— План? У тебя? Ты даже не можешь удержать в штате одного программиста больше месяца. Твой «план» — это очередная идея, которую ты подсмотрел Вконтакте?

— Нет, — отвечаю твердо. — Я собираюсь привлечь Владилена Айнуровича Рустамова.

На мгновение в комнате становится тихо. Даже часы на стене, кажется, перестают тикать.

— Ты серьезно? — спрашивает отец, медленно откидываясь на спинку кресла.

Я киваю. Сердце ускоряет бег, я чувствую его стук в висках. Рустамов — легенда. Самодельный миллиардер, основатель холдинга «Айнур Групп», человек, который начинал с продажи гаражных инструментов в Казани и теперь владеет половиной энергетического рынка.

— И как это будет? Ты хочешь зайти в дом одного из самых влиятельных людей страны и сказать: «Привет, я Игорь, дай мне денег»?

— Я не буду просить. Я предложу партнерство.

— Он не разменивается на таких, как ты, — говорит отец, и в его голосе — не насмешка, а почти жалость. — Он видит тебя насквозь. Он знает, что ты — продукт комфорта. А он — продукт голода. Вы из разных миров.

— Значит, я войду в его мир, — отвечаю. — Я готов начать играть по-крупному. И ты прав. Я уже давно не мальчик!

Он смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

— Хорошо. Последний шанс. Если до конца месяца у тебя не будет подписи Рустамова — я отзываю все активы. Никаких исключений. Ты останешься с долгами, арендой и своей «командой» из трех человек, которые работают только ради зарплаты.