Паника обожгла горло. Щит затрещал. Я сцепила зубы, концентрируясь, вливая в него всю свою волю. Давление росло, чёрная вязкая субстанция пыталась проломить мою защиту. Ну уж нет, не в этой жизни!
Я сделала то, чему ещё не училась. Я перестала защищаться и распахнула свой щит, как врата, но не для того, чтобы впустить её, а для того, чтобы выпустить наружу частичку своего озера. Не волну - лишь одну-единственную, идеально острую ледяную иглу, и направила её точно в центр её давления.
Я услышала крик. Не ушами, а разумом. Короткий, пронзительный, полный боли и удивления, и в тот же миг давление исчезло. Она ушла.
Я сидела на кровати, тяжело дыша, по моему лицу струился пот. Я сделала это. Я не просто защитилась и дала сдачи.
Гера теперь не скоро придет ко мне - она ранена и напугана.
А я лишь чуть-чуть показал свои клыки.
Уважаемые читатели!
Предлагаю заглянуть в новинку Симы Гольдман
“Развод. Непокорная жена повелителя”
Читатьhttps:// /shrt/95hr
— Посмотри на себя, — прошипел муж, приближаясь. — Старая, убогая, страшная, толстая. Долго тебе осталось?
Как оказалось — недолго. Муж толкнул меня с лестницы, и я оказалась в собственном прошлом. У меня появился шанс переписать свою судьбу, сделать правильный выбор и, конечно же, отомстить своему бывшему
Читатьhttps:// /shrt/95hr
Глава 8
На утро, тишина из покоев мачехи была оглушительной.
Гера, которая всегда вставала с первыми петухами, чтобы контролировать каждый вздох в замке, не появилась ни к завтраку, ни к обеду.
Слуги шептались о внезапной и жестокой мигрени, но, когда на третий день лекарь вышел от нее с растерянным лицом, а сама Гера наконец покинула свои покои с плотной темной повязкой на глазах, я поняла – она получила откат от моей магии.
Мой щит не просто защитил меня, он ударил в ответ. Удар пришелся по ее главному оружию - по ее глазам, которыми она высматривала чужие слабости.
Несколько дней она была практически слепа, беспомощно натыкаясь на мебель и передвигаясь, лишь держась за руку своей дочери, отвлекая ее от танцев и изучению этикета. Мая ворчала каждый раз, когда мать громко звала ее.
Гера не поняла, что я дала ей отпор, наверняка списав все на нестабильность моей «дикой» магии, но я видела, как это изменило ее. Когда зрение вернулось, в ее взгляде появилось что-то новое. Я ловила на себе ее тяжелые, полные затаенной злобы взоры, когда она думала, что я не смотрю. Она была словно змея, выбирающая момент для нового броска. Она стала злее, осторожнее и хитрее.
Она больше не приходила в первые, самые сладкие часы сна. Теперь она являлась глубокой ночью, когда тело и разум наиболее уязвимы.