И в этот момент я его почувствовала.
Это не был звук или запах. Это было… ощущение. Внезапное, мощное тепло, которое разлилось по моим венам, заставив сердце споткнуться и пропустить удар. Словно кто-то дернул за невидимую нить, протянутую от моей души к… кому-то.
Я резко распахнула глаза, и встретилась с ним взглядом.
Он стоял на другой стороне площади, у лавки оружейника. Высокий, широкоплечий, одетый в простую, но добротную кожаную куртку. Черные, как вороново крыло, волосы были слегка растрепаны ветром. Он стоял, как скала посреди бурного потока толпы, и от него исходила аура такой первобытной, несокрушимой силы, что люди инстинктивно обходили его стороной.
Он смотрел прямо на меня.
Я не знала, кто он. Я никогда не видела его раньше. Но в его глазах, цвета раскаленного янтаря, я увидела не просто интерес потрясение и узнавание. Словно он всю жизнь искал именно мое лицо в этой безликой толпе.
Шум базара, смех, крики, музыка - все это превратилось в далекий, неразборчивый гул. Время замедлилось, растянулось, как расплавленный мед. Были только я, он и это обжигающее, невозможное, необъяснимое притяжение, которое натянулось между нами, как струна.
Мое сердце, которое всегда молчало, внезапно ожило и забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В горле пересохло. Я не могла ни вздохнуть, ни отвести взгляд. Я просто стояла и тонула в этом пламени.
И в этот момент мир вокруг меня исчез.
Глава 12
Мир вокруг меня перестал существовать.
Шум огромного Королевского базара - крики зазывал, звон монет, смех и топот тысяч ног - всё это разом схлопнулось, превратившись в глухой, неразборчивый гул где-то на задворках сознания. Исчезли пёстрые шатры, растворились в тумане лица прохожих.
Остался только он - мужчина, стоявший по ту сторону площади.
Я не знала его имени. Я никогда прежде не видела этого хищного лица, с резкими, словно рублеными скулами, тёмными волосами, растрёпанными ветром, и упрямой линией челюсти. Но его глаза… Цвет раскалённого янтаря, с тёмным, почти чёрным ободком. В них горел первобытный огонь. И этот огонь обжёг меня даже через всю площадь.
Между нами словно натянулась невидимая, звенящая от напряжения струна. И с каждой секундой она становилась всё короче, притягивая, заставляя сделать шаг навстречу. Я задохнулась. Лёгкие сковало спазмом, а сердце ударилось о рёбра с такой оглушительной силой, что, казалось, это эхо слышит вся столица.
Его взгляд был тяжёлым и изучающим, прожигающим до самых костей. Он смотрел на меня не просто как на красивую женщину в толпе. В этом взгляде была абсолютная, властная уверенность, от которой по моей спине, прямо вдоль позвоночника, скатилась горячая капля пота. Он словно заявлял права на то, что видел.