Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно взвилась, отвечая на этот взгляд горячей пульсацией в венах. Меня бросило в жар. Пальцы мелко задрожали, вцепившись в складки шерстяного плаща.
Он сделал неуловимое движение - всего лишь перенёс вес тела, словно собираясь шагнуть ко мне, расталкивая толпу.
Страх, смешанный с диким, необъяснимым притяжением, окатил меня с головой. Это было слишком мощно, слишком странно. Кто он такой? И почему моя душа рвётся к нему, как птица из клетки?
- Аделаида! Не стой столбом!
Резкий, раздражённый голос Геры разорвал невидимую нить. Я судорожно втянула воздух, моргая, и морок спал. Звуки базара обрушились на меня лавиной.
Я резко отвернулась, разрывая зрительный контакт, и едва не задохнулась от внезапно нахлынувшей пустоты.
- Чего ты застыла, как деревенская дурочка? - Гера больно ухватила меня за локоть сквозь плащ. Её идеальное лицо было искажено недовольством, - Мы идём в Красильный ряд. Иди за нами и не отставай. Мне не хватало ещё потерять тебя в этой клоаке.
Она дёрнула меня за собой, увлекая вслед за Маей, которая уже радостно подпрыгивала у лотков с кружевами.
Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как горят щёки и не оглядывалась. Я запретила себе оглядываться, хотя каждая клеточка моего тела вопила о том, чтобы обернуться, чтобы снова поймать этот янтарный взгляд. Незнакомец пугал меня. Но ещё больше меня пугала собственная реакция на него.
Пока мы протискивались сквозь пеструю толпу, я пыталась выровнять дыхание. Вдох. Выдох.
«Ты приехала сюда не для того, чтобы пялиться на мужчин, - жёстко одёрнула я себя».
В воздухе запахло резко и специфично. Мы вступили в Красильный ряд.
Здесь пахло иначе: терпким мускусом, толчёными жуками, аммиаком, сладкой выжимкой из экзотических цветов и едким железом. Вдоль узкой улочки тянулись прилавки, уставленные стеклянными колбами, пузатыми бутылями и открытыми деревянными чанами, в которых плескались жидкости всех мыслимых оттенков. От глубокого индиго до кричащего пурпура.
- Ах, матушка, смотри! - Мая подбежала к одному из самых больших и богатых шатров.
Там, на полированных дубовых столах, лежали отрезы тончайшего, блестящего шёлка. Но главное - прямо на краю прилавка стояли огромные, открытые стеклянные чаши с готовыми пигментами. В них мерцала невероятно дорогая краска, переливающаяся золотой и серебряной пыльцой.
- Осторожнее, юные леди! - тут же подскочил тучный, краснощёкий торговец в богатом тюрбане, и замахал пухлыми руками, - Это не для простой продажи! Это королевский заказ! Шёлк для двора Его Величества, окрашенный с добавлением толчёных сапфиров и золота! Умоляю, ничего не трогайте!