— Ты не можешь, значит? — голос все еще спокойный, но в нем появляется опасное напряжение. — Ты что, решила, что имеешь право выбирать?

— Я решила, что не хочу быть частью этого. Искать слабые места, втираться в доверие, подсовывать бумаги, которые он не должен заметить. Я не могу.

— Не можешь или не хочешь? — Он приподнимает бровь.

— И то, и другое.

Он встает. Обходит стол, садится на край, скрещивает руки. Смотрит на меня сверху вниз.

— Соболева, ты в курсе, что сделка уже на финише? Что я вложил в нее ресурсы, время, людей? Что от нее зависит не только мой бонус, но и моя репутация в совете?

— Я знаю.

— И ты решила, что сейчас, на последнем повороте, можешь выкинуть этот номер? — Голос начинает повышаться, но он еще держит себя. — Ты думаешь, я просто так тебя сюда привел? Я тебя вытащил из дерьма, дал работу, прикрывал перед советом, когда ты таскала за собой ребенка. А ты мне чем платишь?

— Я помню, что вы для меня сделали. — говорю я. — Но это не значит, что я должна переступать через себя.

— Переступать через себя? — Он усмехается. — Слушай, какие слова. Ты юрист, Соболева, а не монашка. Твоя работа — решать задачи клиента. А не выбирать, какие задачи тебе по душе.

— Моя работа — не нарушать закон.

— Закон? — Он вдруг невесело и жестко смеется. — Ты о законе заговорила? Документ абсолютно чистый, юридически к нему не придерешься. Речь не о законе. Речь о том, что у тебя вдруг проснулась совесть. Но совесть, Соболева, — это роскошь, которую себе могут позволить только те, у кого есть выбор. А у тебя его нет.

— Выбор есть всегда.

— Нет! — Он уже почти кричит. Подходит ближе, я чувствую запах его одеколона и кофе. — У тебя нет выбора, потому что ты все просрешь! Работу, деньги, квартиру, репутацию. Думаешь, Макаров тебя спасет? Да он тебя вышвырнет, как только ему станет неудобно. Ты для него временный специалист, не больше. Поняла?

Я молчу. Не потому, что согласна, а потому что если сейчас открою рот, сорвусь.

— Я на тебя ставил, Соболева, — продолжает он, уже не скрывая злости. — Я видел в тебе профессионала, человека с холодной головой. А ты оказалась обычной бабой, как все. Увидела мужика с деньгами, раскисла, решила, что он твой принц. Думаешь, он женится на тебе? Усыновит ребенка и будет водить в парк по выходным? Он бизнесмен, Соболева, а не благотворительный фонд. Для него люди — ресурс. Ты ему нужна, пока ты полезна. А как только станет неудобно — вылетишь.

— Вы не знаете его, — говорю ровно.

— А ты, значит, знаешь? За две недели? — Он поднимается из-за стола, обходит его, садится на край. — Соболева, я старше, умнее и циничнее тебя. Я видел сотню таких историй. Ты для него — временный проект. Как только станет неудобно — откажется. А ты уже сейчас делаешь все, чтобы стать неудобной.