Я опускаюсь рядом и смотрю внимательнее. Плюшевый — серый и круглый, с глазами, которые смотрят в разные стороны. Живой — взъерошенный, настороженный, с жёстким клювом и быстрыми движениями.

— Не очень, — говорю я.

— Похожи, — упрямо повторяет Миша. — Он тоже потерялся.

— Скорее всего, просто учится летать.

— Он не умеет?

— Пока не очень.

Миша смотрит на меня так серьёзно, что я уже понимаю, к чему всё идёт. Он переводит взгляд с живого воробья на плюшевого, потом снова на меня.

— Дядя Стёпа, достань воробушка.

Надя тихо смеётся у меня за спиной.

Я поворачиваю к ней голову.

— Ты тоже считаешь, что это моя зона ответственности?

— Ну ты же теперь официально папа. Доставай.

— Из кустов?

— Из жизненного кризиса.

Миша кивает, прижимая игрушку к себе ещё крепче.

— Только аккуратно. Он маленький. И плюшевый тоже, но он уже мой.

Я смотрю на живого воробья, потом на плюшевого в руках у Миши, потом на Надю. Мир делает странный мягкий круг и возвращает меня туда, где всё когда-то началось. К маленькому существу, которое нужно было найти, поймать, спасти или хотя бы не потерять окончательно.

Тогда это был Шурик. Потом — Миша, который вошёл в мой кабинет и сказал: «Мама, я нашёл папу». Потом — Надя, которая ждала меня на кухне с двумя чашками и нелепой надеждой, что я приеду не воевать. А между ними был этот плюшевый воробей, которого мне доверили раньше, чем я заслужил хоть какое-то доверие.

А теперь два воробья: живой под кустом и плюшевый в Мишиных руках. Один учится летать, второй давно научил меня оставаться.

— Воробушка не достают, — говорю я. — Ему помогают так, чтобы он сам смог.

Миша морщит лоб.

— Как мне с велосипедом?

— Почти.

— И как маме с документами?

Надя перестаёт улыбаться, но только на секунду.

Я смотрю на неё.

— Да. И как маме с документами.

— И как тебе с блинами, — добавляет Миша.

— Особенно с блинами.

Надя смеётся уже открыто.

Мы отходим чуть назад, чтобы не пугать птицу. Миша кладёт плюшевого воробья на скамейку рядом с переноской, чтобы тот мог наблюдать, а сам достаёт из кармана крошки от булочки, которые, как выясняется, были заготовлены заранее.

Я не спрашиваю, почему у моего сына в кармане крошки и плюшевая птица. В семейной жизни есть вопросы, на которые лучше не получать ответ.

Он осторожно сыплет крошки на землю, а плюшевого воробья усаживает на край скамейки, будто тот должен всё контролировать.

— Смотри, — шепчет Миша. — Друг тебя не боится.

Живой воробей сначала смотрит подозрительно. Потом прыгает ближе. Потом ещё ближе. Клюёт одну крошку, вторую, расправляет крыло и вдруг взлетает на нижнюю ветку.