[1] Цинга.
Чары бывают разными. То, что Марика умела делать, то и чарами не назвать было. Просто она брала природные силы и ласково, нежно направляла их в нужное ей русло. А травы и вовсе просто слышала, познавала. Ежели дар есть и терпение — сие не сложно вовсе, а интересно и приятно. А на заговоры она отдавала всегда часть себя, крупицу своей силы, оттого и немногое могла, и зла творить не стала бы ни в жизнь. Сила-то вернется, да вот какая?
Но были люди, что чужую силу могли черпать, черную, опасную. Марика и знать не хотела, где они ее искали. Зимогор рассказывал, что на кладбищах, да в местах, где кого-то убивали, а то и сами кровь проливали. Он такое тоже умел, но брезговал, разве что при необходимости мог черную курицу зарубить или крысу какую-то.
Но то Зимогор, воин бывший, знавший цену крови человеческой и горю людскому.
А были и другие. Обычно — женщины. Так в мире устроено, что женщины — более чувствительны к тонким материям. У них и чутье выше, и слышать умеют лучше. И, что самое страшное, женщины часто более жестоки и жадны. Оттого бывают в землях моревских не ведьмы, а колдуньи, те, что в зелья свои кровь добавляют, да боль, да страх людской.
Видимо, такая имелась и в Бергороде, и это было нехорошо.
Колдуньи тоже лечат, но своей силы у них нет, и они высасывают ее из кого-то другого. Глядишь, излечат тебе почечную колику, а сосед твой потом от боли мучается. Или вот булавки всякие да пояса приворотные: человеку добра от них никогда не будет. Потом цену все равно придется заплатить, и кто знает, какова цена та будет?
А все же на миг у Марики горячо забилось сердце: а ну как колдунья та знает, как проклятье снять, как молодость свою вернуть? Отчего и не попробовать? Может быть, цена, предложенная ей, Марике по карману будет?
— Расскажи мне, как эту твою знакомую зовут? — тихо спросила Катьку. — Как ее найти?
— А тебе зачем? — недоверчиво покосилась девушка.
— Травы у меня закончились, — наврала Марика. — А в Бергороде аптеки из рук вон. Не травы там, а сено. Может, у колдуньи что-то прикупить можно. Я без трав своих — сирота, правда.
— А, ну да. Травы у Беруники должны быть, я видела. Значится так. Я ночью туда пойду и тебя с собой прихвачу, вдвоем-то не так страшно. Даже и лучше будет. Да и Беруника тебе, может, дверь не откроет. А меня-то она знает, не первый раз я к ней приду.
Вот оно как… А для чего ж ты к колдунье ходила, красна девица? Марика вдруг вспомнила и зелье «прокисшее», и издохшего ушанчика, и странную Ольгову болезнь, которой быть не должно. Надо бы спросить у этой вашей Беруники, кто еще из дома Бурых к ней захаживает по ночам!