Гор Марика никогда не видела, только на картинках, поэтому просто кивнула.
— Скажи, а вас тут много?
— Один кнорр. Это корабль такой. Мы на нем и живем, и ночуем. Покажу тебе. А ты расскажи, откуда сама?
Слово за слово, Марика поведала хьонну и об Ольге, и о Никитке, и о том, что травы ее кто-то испортил. Гром качал головой и советовал варить зелья самой, давать княжичу из своих рук, ни на минуту не отворачиваясь. Иначе подсыплет кто-то яду — так ведьму и казнят.
— Тут моры изобретательные, я уже многое видел. На площади в клетке голыми преступников держат, в землю закапывают. А ведьм что, сжигают?
— Не видела, — мрачно ответила Марика. — У нас в деревне ведьм руками трогать боялись. Вот камнями могли закидать. А еще зимой чудная казнь для разбойников есть, ставят человека голого на улицу и водой поливают. Но это в самые морозы надо.
Гром был восхищен, и до самого порта они обсуждали виды казней. Сошлись на том, что рубить за воровство пальцы — это дело. Вора сразу видно будет. Или клеймо на лоб ставить, так тоже неплохо. А вот за прочие преступления мучить людей не след, считала Марика. И без того у них самое ценное — жизнь — отбирали. А хьонн уверял, что чем страшнее казнь, чем громче кричит преступник, тем меньше люди потом захотят повторить его путь.
Корабль хьоннов, или, как назвал его Гром, кнорр, показался Марике меньшим, чем ладьи моров, которые покачивались рядом, и парус был здесь только один, а не три, как на ладьях. На палубу ее не позвали, да оно и понятно: кто чужачку в свой дом приведет, поэтому она осталась на причале и охотно разглядывала корабли, людей и орущих ширококрылых птиц. Гром вернулся быстро, вручил ведьме мешочек с великолепной просто травой (она понюхала и убедилась — лучше и сама бы не высушила), презрительно отказался от горстки медных монет и спросил, нужно ли Марику провожать. Нет, она и сама найдет терем Бурого. Уже примерно представляет, как идти.
Расстались почти друзьями.
Марика не заблуждалась: хьонн услугу оказал не от широкой души, ему нужны связи с местными боярами. Но и плохого в том ничего не узрела, потому как связи всем нужны, а приятные собеседники не так уж часто встречаются.
Эх, если бы не проклятье Зимогорово, она бы еще глазки красавцу ведуну построила, но увы и увы.
Ольг приходил в себя так же быстро, как до этого — пропадал. После короткого сна, чувствуя себя бодрым и полным сил, кликнул Никитку и первым делом спросил:
— Ведьма где?
— В лавку за травами ушла.
Конечно, не упустил случая рассказать и о том, какой он молодец, что ведьму приволок, и как он тут хозяйничал, пока Ольг изволил помирать, и про травы пропавшие, и про дуру Катьку, что должна была за дитенком смотреть, а сбежала к полюбовнику.