— Это первый раз, — дрогнувшим голосом вдруг сказал княжич.
— Что первый раз?
— Первый раз сама меня обняла. Без уговоров и просьб.
— Да ну тебя, дурачок.
— Может, и поцелуешь еще сама?
— Старая я, Ольг. И страшная.
— Мне все равно.
И она вдруг поверила ему. До конца. И взаправду, ему все равно. Он любит ее настоящую.
Так они и стояли в объятиях друг друга. Марика робко целовала его, хихикая от того, что борода его щекочет губы. А он даже глаз уже не закрывал, просто ощущал ее всем своим существом как родную, любимую женщину. И кто знает, сколько бы еще простояли и до чего бы их довели поцелуи, но Ольг вдруг встрепенулся и повел носом.
— Пахнет дымом.
— Печка? — нахмурилась Марика, качая головой. Она не раз видела, как летели искры из неплотно закрытой задвижки.
— Нет, не таким дымом. Живо во двор!
Многие годы среди степняков научили когда-то княжича различать запахи не хуже дикого зверя. Пожар в степи — дело очень злое. В некоторых местах — просто смертельное. Воды там мало. И теперь ему показалось, что это не просто уголь из печки выскочил, нет. Все куда серьезнее.
Он подлетел к окну и заорал во весь голос:
— Пожар! Горим!
Марика, не понимая, смотрела на него с изумлением и весельем. Бурый же подскочил к малому своему сундуку, что стоял на полке возле печи, проверил замок и выкинул увесистый ящичек в окно. Туда же полетел и второй сундучок, с отцовскими кольцами, материными жемчугами и княжеским знаком.
— Во двор, я сказал!
Марика пожала плечами и вышла из горницы. Здесь запах дыма стал сильнее, но все еще не казался ей опасным. Просто у кухарки что-то сгорело, наверное. Между тем во дворе уже толпилась растерянная челядь.
Уже стемнело, на морозном небе зажигались яркие звезды. Огня видно не было.
Бледный как полотно Никитка потерянно шевелил губами, оглядываясь. Увидев спокойно сходящего с крыльца Ольга, он вцепился тому в рукав и прокричал:
— Я узнал этот запах! Это чумной огонь, чумной огонь!
— Сказка!
— Нет. Таким угуры сожгли мою деревню. Его не потушить ничем. Мы все сгорим, весь Бергород!
Дым валил уже из окон подклета, странный, маслянистый, неторопливый. Стелился по земле, обвивал ноги, ластился к людям, как кошка.
— Ну что ты развесил сопли? Пожарная команда где? Говоришь, не потушить? Ну так скачи во весь дух, пусть остальные дома спасают! Фрол, Марко, лошадей из конюшни вывести! Ермол, эй, Ермол, все ли люди вышли?
— Все, кажется, батюшка, ты ревел как бер…
Никитка уже седлал коня, что-то бормоча под нос. Сбегались соседи.
— А где Варька? — спохватилась Марика, тревожно оглядываясь.