— Делов-то, — раздается над ее головой спокойный голос. — Я в сугробы с крыши прыгал, а тут всего лишь из окна.

— Да разве ж ты упомнить можешь, чадо? — скрипуче спрашивает княжича Ермол. — Тебе годков-то было… чай как Варьке…

— Не поверишь, как вниз поглядел, так сразу вспомнил, — тихо отвечает Ольг, прижимая к себе Марику. — И как нянька вокруг кудахтала, вспомнил. А потом тятька мне розгой по ногам…

Старик сдавленно захрипел и вдруг упал на колени:

— Сынко, родный, прости меня, дурака, я ведь и не верил… А ты внука моего…

Вой старого Ермола заглушил задорный звон колокольчика: прибыла пожарная команда.

Загремели лопаты, загрохотали ведра с водой. Люди кричали, суетились, пытались тушить вовсю уже пылающий дом, да где там! Огонь перекинулся на конюшню, горели баня и сараи.

— Черный огонь не потушить, — тоскливо бормотал Никитка.

— Значит, бросайте тушить, копайте канавы вокруг, — скомандовал Ольг решительно. — Водой заполняйте. Терем сгорит — и бес с ним. Главное, чтобы дальше не пошло. Где моя Варька?

Заполучив дочь в руки, Ольг ревниво укутал ее в одеяло и покосился на Марику. Усмехнулся чему-то, кинул ей:

— Ну что, ведьма, смотри — я теперь бездомный. И почти нищий.

Это он лукавил, конечно. У него еще пара лавок были, деревушка, да и сундучки заветные с драгоценностями Ольг из окна выкинуть успел первым делом. Марика потерла чумазое лицо руками и хотела было огрызнуться, но не успела.

— Теперь я тебе ровня? Теперь меня в мужья возьмешь?

Стало вдруг очень тихо. Даже собаки, что носились с лаем вокруг, заткнулись. Смолкли все разговоры, опустились на землю ведра с водой, головы повернулись.

Он и взаправду это сказал. При всем честном люде, ей, ведьме, старухе. Рехнулся?

— А зачем ты мне нужен? — хрипло спросила, зная, что нужен, нужен, больше жизни люб.

— Чтобы любить меня, конечно, — спокойно ответил Ольг, прижимая к себе голову встрепенувшейся Варьки. — И чтобы я тебя любил.

Такой вот, взъерошенный, полураздетый, с измазанным лицом, обугленной бородой, упрямыми губами и внимательным взглядом, он показался ей невероятно красивым.

— А возьму, — неожиданно для себя звонко ответила Марика. — Тебя ж, убогого, оберегать нужно. Так и норовишь убиться. Вот я и буду приглядывать.

— Славно, — улыбнулся одними губами Ольг, а глаза его серые все еще были встревожены. — А дом новый отстроим, какой ты захочешь.

— Зачем же новый дом? — раздался громовой голос с улицы. — Разве ж в Бергороде княжеские палаты не пустуют? Разве ж не ждут своего хозяина?

Ольг обернулся и тихо зарычал. Волхв Зимогор, что стоял, опираясь на высокий кривой посох, был очень немолод. Седой, нечесаный, с длинной бородой, в поношенной рубахе до пят и звериной шкуре, он был почти страшен. И этот человек хотел его Марику, а потом проклял ее на мучения? И убить бы его прямо сейчас, да только… незачем уже.